Новые поступления в Театральную библиотеку

За год до 100-летия со дня смерти А. С. Пушкина Московский камерный театр готовился к постановке музыкального спектакля по роману в стихах "Евгений Онегин". Сценическую адаптацию романа режиссер Александр Яковлевич Таиров доверил выдающемуся писателю своего времени Сигизмунду Доминиковичу Кржижановскому. Музыку к пьесе писал композитор Сергей Прокофьев. По ряду причин, идеологических и творческих, работа над постановкой была прервана.

Из воспоминаний жены писателя Анны Бовшек: «В тридцать седьмом году исполнилось сто лет со дня смерти Пушкина. К юбилейной дате готовилась вся страна, готовились и театры. Таиров решился на довольно отважный шаг: поставить роман «Евгений Онегин». Татьяна была давнишней мечтой Коонен, а Чаплыгин, вероятно, мог бы быть неплохим Онегиным. Инсценировку поручили Кржижановскому. Задача была очень трудной и ответственной. Гениальная опера Чайковского, слишком хорошо знакомая зрителям, не сходившая в течение полустолетия со сцены, навязывала и свое развитие сюжета, и свое освещение всех персонажей. Надо было найти что-то новое, свежее, незнакомое, чтобы пьеса была не простым повторением уже пройденного этапа, а раскрытием каких- то упущенных или недоработанных Чайковским возможностей. Все это надо было выполнить, оставаясь в то же время верным замыслу Пушкина и стихотворному тексту романа. Трудность задачи только радовала Кржижановского. Он бесконечно любил Пушкина, радовался возможности соприкоснуться с благородством высокого строя его мыслей и чувств, упиться гармонией его стиха. Маленький томик «Евгения Онегина» стал его постоянным спутником. Когда инсценировка была готова и впервые прочитана, Таиров и Коонен считали задачу наполовину выполненной. Коонен уходила, прижимая к гру­ди рукопись и повторяя: «Пьеса есть, пьеса есть».

Сигизмунд Доминикович начинал пьесу небольшим прологом: лавка Смирдина, Пушкин с группой современников-писателей. Идет отрывок из «Разговора писателя с книгопродавцем». Следующая сцена: скромное запущенное сельское кладбище; Ленский, склонившийся над могилой Дмитрия Ларина, читает надгробную надпись и т.д. В компоновке сцен выявилось много нового, неожиданно интересного. Письмо Татьяны читает получивший его Онегин. Интересно намечалась сцена «Онегин и Пушкин у парапета набережной Невы». В пьесе подчеркивалась сатирическая сторона романа; любопытны были гости на именинах у Татьяны, архивные юноши.

Одновременно с процессом создания пьесы шли работы по оформлению спектакля. Декорации были поручены Александру Александровичу Осмеркину, яркому, жизнерадостному художнику, влюбленному в Пушкина и прожившему два лета в Михайловском. Уже были выполнены эскизы костюмов и чудесные макеты декораций. Написать музыку уговорили С.С. Прокофьева. Это было довольно трудно. С.С. решительно отказывался работать над «Евгением Онегиным» после Чайковского. На чтение пьесы он пришел мрачный, недовольный, сел в кресло в дальнем углу огромного таировского кабинета, первые сцены слушал, глядя себе под ноги. Потом незаметно для себя стал двигаться вместе с креслом по диагонали прямо на Кржижановского. По окончании чтения включился в разговор, спор — и окончил тем, что дал согласие на музыкальное сопровождение, уже увлеченный какими-то одному ему известными творческими воз­можностями. Написанные им музыкальные фрагменты были ярки, оригинальны, особенно интересны контрасты музыки провинциального оркестра на именинах Татьяны и холодной, чинной — на петербургском рауте. Беспокоясь за судьбу постановки и желая обеспечить ей наилучшие условия, Таиров решил провести еще одно чтение — с пушкинистами. Присутствовали Вересаев, Цявловский, Бонди. Мнения разделялись в частностях, но серьезность и ответственность работы признавалась всеми. Вересаева пугали новшества, Бонди их охотно принимал. Некоторые из замечаний пушкинистов все же пришлось учесть. Упрямый в вопросах переделки, Кржижановский уступил на этот раз просьбам Таирова и написал второй вариант. Гораздо хуже дело обстояло с реперткомом.

По настоянию его пришлось делать третий и четвертый варианты. Они уже не радовали С.Д. Пьеса от раза к разу становилась все хуже, приближаясь к стандартным инсценировкам.»

В 1973 году была опубликована музыкально-драматическая композиция «Евгений Онегин» С. С. Прокофьева, где текст и замысел сценической проэкции был значительно искажен позднейшей редактурой. Изначальный текст пьесы в свободном доступе , впервые опубликованный в американском издании «PushkIn revIew (Пушкинский вестник)» в выпуске 13/16 за 2013-2014 годы, взят с сайта https://www.academia.edu. Машинописные листы были обнаружены в РГАЛИ в 2007 году исследователем творчества композитора Сергея Прокофьева Саймоном Моррисоном. В 2012 году пьесу перевели на английский язык и поставили на сцене Принстонского университета.

Все по хатам сидят - карантин. Дед-заробитчанин, работник кондитерской фабрики, успел пересечь границу, но вместо зарплаты привёз из Польши 300 кг конфет, которые в дороге потеряли товарный вид. И пока дед находится в обсервации, бабушка и внук открывают интернет-магазин, чтобы их хоть как-то продать. Но в условиях самоизоляции это сложно… Деньги кончаются, а из еды скоро остаётся только самогон. Доживёт ли семья до возрождения страны, которое вот оно, грядёт, которое уже скоро…

Пьеса «Скажи что-нибудь, брат» румынского драматурга Иона Сапдару – это история нескольких дней из жизни двух братьев, 57-ми и 60-ти лет. По-разному сложилась судьба братьев, они очень давно не виделись и встретились в не самых радостных обстоятельствах. Один из братьев только что перенёс инсульт и утратил речь, это роль практически без слов – сложная но чрезвычайно интересная задача для актёра. История драматична, даже трагична, но есть в ней и комические моменты, есть воспоминания о прошлом, попытки разобраться в настоящем, старые обиды, чувство вины, раскаянье, любовь и надежда.