Главная
Российский литературный журнал «Современная драматургия»
Все номера
Авторы
О журнале

Из плена времени. «Сюзанна» Ю. Фоссе

Драматургия одного из самых известных современных норвежских писателей Юна Фоссе постепенно начинает проникать на российскую сцену. Целый ряд его пьес был переведен по инициативе “Школы драматического искусства”, и этот театр представил одну из них, “Сюзанну” (перевод и комментарии к тексту Елены Рачинской), рассказывающую о вдове великого драматурга Хенрика Ибсена.

Продуманные декорации и костюмы (художник Ася Скорик) сразу задают атмосферу Скандинавии второй половины девятнадцатого века, отчасти знакомую нам по некоторым фильмам Ингмара Бергмана и Альфа Шеберга, по картинам Эдварда Мунка. На сцене интерьер жилища с изящной мебелью, пианино, столом и тремя стульями посередине.

Здесь будут сидеть и говорить, перебивая друг друга, три воплощения Сюзанны. Первая — юная, двадцатилетняя (Алиса Рыжова), ожидающая первого прихода своего будущего жениха. Вторая — тридцатилетняя (Александрина Мерецкая), ожидающая возвращения с прогулки мужа с сыном в день семилетия ребенка. Третья (Евгения Симонова) — празднующая свой семидесятый день рождения и постоянно вспоминающая мужа, который уже похоронен. Все три сидят в одной комнате, за одним столом, хотя эпизоды этих ожиданий происходят в разных местах.

Юная Сюзанна Туресен вместе с мачехой, писательницей Магдаленой, основавшей в Бергене первый норвежский театр, ждет к обеду молодого директора этого театра Хенрика Ибсена именно в этом богатом купеческом городе на севере страны.

Тридцатилетняя Сюзанна ждет мужа с сыном в эмиграции, в Италии, в период написания драматургом первых прославивших его пьес “Бранд” и “Пер Гюнт”.

Место действия третьего эпизода — в Христиании, нынешнем Осло, столице родины драматурга, где он закончил свою жизнь и где осталась жить его вдова еще восемь лет, не выходя из дома.

В неторопливом, но эмоциональном разговоре этих трех воплощений Сюзанны, сопровождаемом то пением хора служанок, напоминающего хор из античных трагедий, то порывами ветра, распахивающими окна, перед зрителями — слушателями предстает картина всей жизни великого драматурга и его жены. Эта жизнь едина, недаром Сюзанна говорит: “Хенрик Ибсен — это я”. С момента, когда она, страдавшая комплексом неполноценности, считавшая себя некрасивой, слишком пухлой и крупной, все же твердо решила выйти замуж за Ибсена, все ее существование направлено на то, чтобы он полностью реализовал себя в творчестве. Именно она сделала его великим. Именно она взлелеяла, сохранила в нем нечто иное — то невыразимое, что отличает человека от его материальной сущности.

Сам же Ибсен, появляющийся в спектакле лишь как силуэт в видеоинсталляции, описанный как неуверенный, вечно недовольный собой, недовольный своим творчеством и прожитой жизнью, предстает центральным персонажем, вокруг которого строится действие: если бы не он, не было бы драмы. И это несмотря на весь драматизм жизни героини, которой пришлось пережить нищету в молодости: даже руководя театрами в Бергене и Христиании, глава семьи очень мало зарабатывал. Бедность преследовала семью и в первые годы эмиграции в Италии — молодой жене приходилось перешивать одежду мужа для маленького сына и делать это на вырост. Сюзанна вспоминает пристрастие мужа к выпивке, его измены, увлечение юными девушками. Из ее воспоминаний приоткрывается творческая лаборатория писателя: понимаешь, что многие его произведения имеют корни в его собственной жизни. Кажется, что в Норе из “Кукольного дома” есть что-то от Сюзанны, а образы Гедды Габлер из одноименного произведения и Хильды в “Строителе Сольнесе” вобрали в себя черты юных девушек, окружавших драматурга уже в пожилом возрасте.

Флобер говорил: “Эмма Бовари — это я”. Из монологов Сюзанны становится понятно, что Ибсен мог сказать то же самое о многих своих героях — о Бранде и Пер Гюнте, строителе Сольнесе и докторе Стокмане и даже о Хельмере, муже Норы. Все они тем или иным образом воплощают драматизм жизни самого писателя.

Диалоги в пьесе сложные, с многочисленными повторами, рефренами, незаконченными фразами. Речь поэтическая, по стилистике пьеса напоминает произведения крупнейшего австрийского драматурга Томаса Бернхарда, притом что Юн Фоссе прекрасно владеет художественными средствами, присущими драматургии нашего времени.

Постановщики и исполнители сумели придать всем персонажам свое лицо, воплотить их выпукло и резко. Алиса Рыжова выразительно передает наивность и неуклюжесть неопытной молодой девушки, сумевшей разглядеть в молодом драматурге незаурядную личность и мечтающей сделать его своим мужем. Александрина Мерецкая, играющая молодую мать, борющуюся с бедностью, показана как более опытная женщина, на которой держится благополучие семьи. Одета она довольно откровенно, с декольте — ей надо быть привлекательной для мужа.

Евгения Симонова, как первая скрипка в оркестре, задает тон всему действию, именно она наносит “мазки”, завершающие картину жизни великого драматурга и его семьи, хотя картина эта все равно остается незавершенной — ведь подлинно творческая личность неисчерпаема.