Карелин Андрей Владимирович
Fast Food

© Copyright Карелин Андрей Владимирович (andrewkarelin78@mail.ru)

Аннотация: История, произошедшая в старом кафе, находящемся на границе миров.

   Андрей Карелин
  
  
   Fast Food
  
  
  
   история из жизни одного кафе
  
  
  
   Посвящается Дите Карелиной
  
  
  
   Эпиграф: "Прости меня, Господь, за то, что когда я играю в компьютерную игру, мне доставляет удовольствие стрельба в безоружных пешеходов".
   Андрей Карелин, user
  
  
  
   Действующие лица:
  
   Гаспар (и все его ипостаси)
   Фредерик (и все его ипостаси)
   Матильда (и все ее ипостаси)
   Карина, женщина
   Марк, мужчина
   Мария
  
   В кафе два выхода. Через один появляются клиенты, через другой они выходят. Но пока никого нет.
   Тихо работает телевизор.
   В левой части сцены Матильда протирает стаканы полотенцем сомнительной чистоты. Ей не нравится результат проделанной работы и она, на всякий случай, плюет в один из стаканов, потом вытирает его заново.
   Входит Гаспар, он держит салфетку у носа.
  
   ГАСПАР. У тебя там всё настежь...
  
   Матильда не отвечает.
  
   Вот проходил мимо, дай, думаю, загляну...
   Матильда плюет в стакан уже более ожесточенно.
   Давай помогу, что ли?
   Матильда протягивает ему очередной стакан, Гаспар отнимает салфетку от носа, плюет в него, утирает тонкую струйку крови. Матильда протирает стакан.
   МАТИЛЬДА. Что это у тебя там, с носом?
   ГАСПАР. Хм!.. Зима наступила неожиданно, правда?..
   Матильда внимательно смотрит на Гаспара, словно задумавшись о чем-то.
   МАТИЛЬДА. Как всегда - в декабре.
   ГАСПАР (обрадовавшись ответу). Зато когда на улице холодно, здесь клиентов станет больше, гораздо больше...
   МАТИЛЬДА. Не знаю. На всё воля Божья.
   ГАСПАР. Уж конечно! Но там скользота! Вчера растаяло, сегодня - подморозило, и сосульки с крыш свисают по три метра. Не денек, а "смерть пешехода"!
   МАТИЛЬДА (сухо). Работы будет невпроворот.
   ГАСПАР. Не без этого... Вот взять меня. Подыхаю! Голова раскалывается! Тошнит...
   МАТИЛЬДА. Не подохнешь! По-крайней мере, до вечера...
   ГАСПАР. Почему, до вечера? Болтаешь лишь бы что! Эх... Сегодня проснулся рано, чувствую, что кто-то тормошит меня за плечо. Думал, это ты, обнял за талию...
   МАТИЛЬДА. Шлюха?
   ГАСПАР. Какая шлюха?! Полицейский из участка!
   МАТИЛЬДА. Ты хоть помнишь, что вчера вытворял?
   ГАСПАР. Да, да! Конечно! (Встречает взгляд Матильды.) Не совсем, правда... Как я там очутился - совершенно не припоминаю...
   МАТИЛЬДА (с досадой в голосе). "Не припоминаю"! Скажите, пожалуйста! Чего тут припоминать! Участок рядом. Вот телефон. Звонишь - через минуту они здесь. Хоп!
   ГАСПАР (вспоминает). Хоп?.. Так это была... ты?
   МАТИЛЬДА. Извини, ты вел себя непростительно.
   ГАСПАР (удивленно). Что-что? Непросительно?
   МАТИЛЬДА. Непростительно!
   ГАСПАР (смеется). Слышал бы это Отец! Его любимица Матильда нарушает один из самых важных законов! Ты забыла, что нужно прощать, Мати?
   МАТИЛЬДА. Ты знаешь, сколько ты мне должен за все эти годы за выпивку? Если бы Он узнал сумму, то, наверное, для меня закон звучал бы по-другому, с поправкой! - "За исключением долгов Гаспара"!
   ГАСПАР. Зачем было их звать? Я бы сам ушел...
   МАТИЛЬДА. Почему-то ты пытался захватить с собой кассовый аппарат.
   ГАСПАР. Да! Иногда я чересчур эмоционален! И что?!
   МАТИЛЬДА. И ничего! Тебе подставили подножку на выходе. Вон - опять кровь потекла! Да теперь уж не долго мучаться...
   ГАСПАР (вытирает кровь салфеткой). А я-то думаю, откуда кровь?
   МАТИЛЬДА. Давай посмотрю.
   ГАСПАР. Не тронь!
   МАТИЛЬДА. Как хочешь! (Смотрит на него с сожалением и тоской.) Пропустишь с утра?.. Так и быть, бесплатно.
   ГАСПАР. С утра?.. (Декламирует стихи.)
   Только бы не видеть,
   Как встаёт солнце.
   Только бы не слышать,
   Как дети смеются.
   Только бы однажды...
   просто... не проснуться...
   МАТИЛЬДА (смотрит на него с сожалением, еще сильнее плюет в стакан). Дурак! Я хотела помочь.
   ГАСПАР (кричит). Не надо мне твоей помощи!
   МАТИЛЬДА. Потише! Я здесь работаю.
   ГАСПАР. Я тоже!
   МАТИЛЬДА (берет в руки телефон). Не помнишь, последние цифры телефона в участке - 23 или 32?
   ГАСПАР (присмирев). Всё-всё! Я дал слово. - Ни грамма!
   МАТИЛЬДА. Сколько уже этих слов было. Каждый раз одно и то же.
   ГАСПАР. Ты мне не веришь? Ха! Мне? Не веришь? Если хочешь знать, я один раз не пил... Неделю!
   МАТИЛЬДА. Тогда были перебои с поставкой спиртного...
   ГАСПАР. Ну и что?! Разве в этом дело? Главное же - выдержка...
   МАТИЛЬДА. Главное, что ты прошел шесть курсов лечения от пьянства и ни один не помог.
   ГАСПАР. Семь - счастливое число. Я смогу... Сделай мне кофе!
   МАТИЛЬДА. С коньяком, что ли?
   ГАСПАР. Да! Коньяк без кофе мы будем пить завтра, когда станет по-настоящему холодно.
   МАТИЛЬДА. Завтра не будет, Гаспар! Ты же меня слушать не хочешь, так хоть почитай! (Протягивает ему бумагу.)
   ГАСПАР. Что? (Читает). Закрывают?! Не может быть! Они... они там с ума посходили! Закрывают? Нас? Чушь! За что?!
   МАТИЛЬДА. Человек предполагает, а Бог располагает.
   ГАСПАР (садится на высокий стул у стойки). Что же с нами будет?
   МАТИЛЬДА. Хорошо, если просто выгонят на улицу...
   ГАСПАР. Что ты будешь делать?
   МАТИЛЬДА. Пойду работать в родильный дом.
   ГАСПАР. В роддом? Кем?
   МАТИЛЬДА. Акушеркой. Тебе не кажется, что это близко нашей профессии?
   Надоел этот мрак беспросветный.
   ГАСПАР. А я? А как же я?
   МАТИЛЬДА. А ты без меня сопьешься и закончишь где-нибудь под забором.
   ГАСПАР. А потом - свет, туннель... И ты примешь меня в роддоме.
   МАТИЛЬДА. Не приведи господи... Грех, конечно. Но для той мамы... лучше выкидыш.
   ГАСПАР. Дура! (В гневе.) Все вы идиоты! Кстати, об идиотах!.. Матильда, скажи, кто надоумил тебя вызвать полицию?
   МАТИЛЬДА. Ну, допустим, Фредерик...
   ГАСПАР. Как ты могла?! Ты же знаешь, что он мой враг!
   МАТИЛЬДА. Гаспар, ты был невозможен! Запускать тарелки с салатами в окно и кричать на всю улицу: "Маршрут Земля-Венера! Креветки - на взлет! Крабам приготовиться к старту!"
   ГАСПАР. Ты же знаешь, что вчера был за день! Десять клиентов почти детсадовского возраста уехали паровозом! Столкновение автобуса с грузовиком. Угол проспекта и Бакалейной... Жуть! Разве я не мог расслабиться?
   МАТИЛЬДА. Десять порций, наверное, уже на Венере! Хорошая реклама заведению! Ничего не скажешь!
   ГАСПАР. Но ведь это был я, Матильда! Понимаешь, я?
   МАТИЛЬДА. Страдалец, да кто же это мог быть еще? Никому бы и в голову не пришло!..
   ГАСПАР. Нас закрывают... из-за меня?
   МАТИЛЬДА. Я этого не сказала...
   ГАСПАР. Но подумала! Вы - чистые, да? Прокурор и палач! Кто может быть чище на всем белом свете, точнее на его отшибе!
   МАТИЛЬДА. Чьи-то шаги...Ты слышишь?
   ГАСПАР. Дай рюмку коньяку! Быстро!
   МАТИЛЬДА. Ты же говорил, что не будешь!
   ГАСПАР. Скорее!
   Матильда наливает рюмку, Гаспар пьет. В это время входит Фредерик.
   Гаспар, увидев его, поперхнулся, закашлялся, всё содержимое рюмки оказалось на полу.
   ГАСПАР. А вот идет Иуда! Сто грамм утром, господин Искариот!
   ФРЕДЕРИК (словно не замечая). Привет, Матильда! Ну и погода! Так и хочется залезть в теплую ванну, взять с собой горячий кофе, включить Бетховена и не вылезать до второго пришествия...
   ГАСПАР. Скажите, какой романтик!
   ФРЕДЕРИК. Утро прекрасно...
   МАТИЛЬДА. Фредерик, пришел факс.
   ФРЕДЕРИК. Знаю. А ведь сколько раз я говорил тебе, что нужно дать ему расчет, пока о его выходках не узнал Хозяин? Наконец, и там узнали всю правду о нашем адвокате!
   ГАСПАР. Ты... меня имеешь в виду?
   МАТИЛЬДА. Мир слухами полнится...
   ГАСПАР. Мир шлюхами полнится!
   МАТИЛЬДА. Кто бы мог подумать...
   ФРЕДЕРИК. Как грубо! После стольких лет совместной плодотворной работы...
   ГАСПАР. Демагог! Может быть, и в участок меня отправил не ты?
   ФРЕДЕРИК. Я, мой бедный друг Гаспар. Увы!
   ГАСПАР. Таких друзей - в зоологический музей.
   ФРЕДЕРИК. Это ты верно заметил. Вчера ты сильно напоминал животное.
   ГАСПАР. И тебе, ЧЕЛОВЕКУ, ничего не оставалось, как приказать ей вызвать легавых?
   ФРЕДЕРИК. Да. Это случилось за каких-нибудь пятнадцать минут до появления службы контроля. Классную картину они бы здесь застали. (Сдерживая смех.) Запуск крабов в космос. Внимание! Ключ "на старт". Работают все радиостанции мира! Первый краб в космосе! Горючее в норме: шесть кружек пива, четыреста граммов виски и... (Раскинув руки, имитирует полет.) Вперед! К открытию новых миров! Вперед - к закрытию "Fast food"! (Устало.) Сделай мне чаю, Матильда.
   МАТИЛЬДА. Рано или поздно, это должно было случиться. Всё временно.
   ГАСПАР (со злостью). Да, черт подери! Но ничего не может быть более постоянного, чем временное!
   МАТИЛЬДА. Мы устарели, Гаспар!
   ГАСПАР (хватая на руки Матильду). Кто устарел? Я?! Смотри! (Поднимает ее, подбрасывает в воздухе, сгибается от боли в спине.)
   МАТИЛЬДА. Зачем ты, Гаспар! У тебя же сердце. Кто потом будет с тобой возиться?.. Хотя... Какое "потом"?
   ГАСПАР (съежившись от боли на полу.) Ладно, я во всем виноват! Будьте вы прокляты!
   ФРЕДЕРИК. Хватит этих соплей! Факс выслал я.
   ГАСПАР. Так значит... Это шутка?
   ФРЕДЕРИК. Никаких шуток! Я выполнял приказ!
   ГАСПАР. И что теперь?
   МАТИЛЬДА. Ничего! Откроют новое место. Что им толку с этой дыры на границе? Мало ли таких забегаловок по всему свету! В конце концов, сделают ремонт, купят "стерео"... Выкинут наш патефон на помойку. Всё имеет свой конец!
   ГАСПАР. Стерео? Да, конечно. Ты права. Стерео! Именно здесь, на границе, его и не хватало. Еще нужны роботы-официанты, которые будут подносить "посошок" перед отправкой поезда! А то, что мы работали столько лет? А индивидуальный подход? А опыт работы с людьми? Ведь не каждый расстается со всем этим так просто... Как они с нами!
   МАТИЛЬДА. Гаспар, заведению сто лет! Должно же на его месте появиться что-то новое!
   ГАСПАР. Новое на месте хорошо разрушенного старого?! Что-то мне плохо. Завтра же я лягу в клинику на лечение.
   ФРЕДЕРИК. А лучше в гроб. Причем дугообразной формы: горбатого и могила не исправит.
   ГАСПАР. Ты всегда был хорошим товарищем, Фредерик. Коллегой, так сказать. Спасибо тебе. До свидания! (Идет к выходу.)
   МАТИЛЬДА. Я устала, Гаспар!
   Гаспар останавливается.
   Через час ты вернешься и скажешь, что на улице дождь, а ты забыл зонт!
   ГАСПАР. Я действительно его забыл!
   МАТИЛЬДА. Он стоит у стойки! Неужели это никогда не закончится!
   ГАСПАР. Закончится?! Да... Закончится. Сегодня в полночь, я полагаю.
   ФРЕДЕРИК. В ноль часов пять минут отправится последний поезд. И можно закрывать... А потом - пустота. Так будет лучше! Господи, велики и мудры Твои решения...
   ГАСПАР. Конечно, ты - парень благополучный. Тебе всё лучше! А я? Что делать мне? Куда я приду утром, перед открытием? Когда болит душа, всегда так тянет сюда...
   ФРЕДЕРИК (кричит). Да когда же, черт тебя подери, ты поймешь, что я хочу сказать тебе!!! Закрывается не только наше кафе! Но и всё в этом мире! ЗА-КРЫ-ВА-Е-ТСЯ...
   МАТИЛЬДА. Что? Ты хочешь сказать, что потом не будет ничего?
   ФРЕДЕРИК. Помнишь, что было сказано: "И увидел я новое Небо и новую Землю, ибо прежнее Небо и прежняя Земля миновали и моря больше нет"... Час настал. Все погибнут... Армагеддон. Кстати, меня забирают к ним. За отличную работу. (Прячет глаза.) Тебя, Мати, мне разрешили взять с собой. Поехали...
   МАТИЛЬДА. А он?
   ФРЕДЕРИК. Гаспар не нужен... Всё. Точка. Решение исходило не от меня.
   ГАСПАР (истошно, словно опомнившись, и еще не придя в себя от услышанного). А от кого?!!
   ФРЕДЕРИК. От Него! Кому нужны спившиеся сумасшедшие адвокаты?
   МАТИЛЬДА (со вселенской тоской). Гаспар! Ну, я не знаю... Весь день выпивка за мой счет.
   ГАСПАР. Это как?! Это что?! Это мне любимая женщина говорит... или куда?
   МАТИЛЬДА. Ну что я могу сделать? Ну, хороший мой, прости!
   ГАСПАР. А!
   МАТИЛЬДА. Ну, тебе опять что-то взбрело в твою больную голову!
   ГАСПАР. А-а!
   МАТИЛЬДА. Ну, я ведь не давала тебе особых поводов считать меня любимой женщиной. (Обнимает и целует его.)
   ГАСПАР (вырывается). А-а-а!
   ФРЕДЕРИК. Господин адвокат, прекратите эту женскую истерику. Вам еще работать целый день. У вас клиенты...
   ГАСПАР. Клиенты... (Отталкивает Матильду, она падает.) Из-за чего, ты сказал, они решили устроить конец света?
   ФРЕДЕРИК (достает и протягивает телефон). Последнее сообщение от него.
   ГАСПАР (хватает телефон, читает SMS). "Зайка, позвони, волнуюсь".
   ФРЕДЕРИК. Последнее!
   ГАСПАР (в сторону Мати). Предательница! (Читает дальше.) "И, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь".
   МАТИЛЬДА. Дальше...
   ФРЕДЕРИК. Дальше!
   ГАСПАР. "Претерпевший же до конца"
   МАТИЛЬДА. Что?
   ФРЕДЕРИК. Да читай же!
   ГАСПАР. "Спасется".
   ФРЕДЕРИК. Дальше!
   ГАСПАР. Дальше - ничего.
   ФРЕДЕРИК. Ты ошибаешься. Там в конце точка.
   МАТИЛЬДА. Итак, что мы имеем?
   ФРЕДЕРИК. Приговор.
   ГАСПАР (словно очнувшись ото сна). Но что это значит?
   ФРЕДЕРИК. Времена на исходе. О том и речь. Я заглянул в библиотеку. Читайте.
   ГАСПАР. Теперь ты, Мати. У меня дрожат руки.
   МАТИЛЬДА (читает). "Знай же, что в последние дни наступят времена тяжкие, ибо люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержанны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы"...
   Теперь понимаете?
   МАТИЛЬДА. Кажется, да...
   ГАСПАР. А вот я ни черта, простите, не понимаю?.. Что происходит? Вы мне можете сказать?
   ФРЕДЕРИК. "Во многих охладеет любовь" Ясней ясного...
   ГАСПАР. "Претерпевший до конца спасется". Что это значит?!
   ФРЕДЕРИК. Это значит, что механизм самоуничтожения, который работал тысячелетиями запущен... Люди стали злыми, они больше не способны любить друг друга...
   МАТИЛЬДА. Что ты несешь, Фред?
   ФРЕДЕРИК. Я несу то, что есть! Какая уж им теперь любовь! Им бы пастуха хорошего... Да плеть! Люди - это крупный рогатый скот, потерявший мозги в кормушке со жратвой...
   МАТИЛЬДА. Фред, как ты можешь, ведь все мы когда-то были...
   ФРЕДЕРИК. Вот только давайте не будем вспоминать о своих ошибках...Что с того, что я когда-то был человеком? Подумаешь! Ну не довелось мне родиться свиньей! ПРОСТИТЕ!
   ГАСПАР. Такое ощущение, что твое мама хрюкала во время родов...
   ФРЕДЕРИК. Хватит упражняться в словоблудии! Дело в следующем. (Достает огромный клетчатый платок, оглушительно сморкается.) Когда-то здесь было кафе, в котором молодые люди благословляли молодых дам, отказавших им в благосклонности...
   ГАСПАР. Слово-то какое...
   ФРЕДЕРИК. Хорошо! - Благословляли не переспавших с ними, чтобы тебе было понятней... Когда-то здесь добивались и страдали, если не получалось, жили и надеялись, ждали и не дожидались, как правило, а если дожидались, то бросали и искали опять! Потом здесь всё обветшало и превратилось в обыкновенный санпропускник. Чистилище... Закусочная перед отправкой на тот свет...
   ГАСПАР. Лучшее чистилище в этом регионе.
   ФРЕДЕРИК. Лучшее! Только грязи стало столько, что любовь отыскать в этом мраке у Него и не получилось... Вот и махнул шашкой...
   ГАСПАР. Может, всё-таки что-то получится сделать?
   ФРЕДЕРИК. Когда?! Время - до 12 часов ночи...
   МАТИЛЬДА. А потом?
   ФРЕДЕРИК. Потом ты превратишься в крысу, я - в осла, а Гаспар сам в себя сорок раз...
   ГАСПАР. Ты хочешь сказать, что в мире не найдется за эти несчастные двенадцать часов существа, которое не примет муки во имя любви?
   ФРЕДЕРИК. Я хочу сказать, что в мире не найдется такого человека...
   ГАСПАР. Я предлагаю пари!
   ФРЕДЕРИК. Я его отвергаю...
   ГАСПАР. Почему?
   ФРЕДЕРИК. Ты уже должен мне сто сорок восемь тысяч бутылок виски, старый алкоголик.
   ГАСПАР. Давай округлим! Будет сто сорок восемь тысяч одна!
   ФРЕДЕРИК. Да пошел ты к черту! Тебе просто нужно спасти свою задницу, но я-то тут причем? И потом... На это нужно Его разрешение!
   ГАСПАР. Но вдруг окажется, что есть такой человек?
   ФРЕДЕРИК. Ты за всю свою карьеру много процессов выиграл?
   ГАСПАР. У меня появился стимул.
   ФРЕДЕРИК. Ты думаешь, он изменит свое решение из-за одного человека?
   ГАСПАР. Да, я думаю, так может случиться. Когда-то, две тысячи лет назад именно так и произошло...
   ФРЕДЕРИК. Ты - кретин.
   ГАСПАР. Я протестую.
   ФРЕДЕРИК. Вы только посмотрите на него. Он уже вошел в роль адвоката. Твою мантию пятьсот лет назад съели крысы.
   МАТИЛЬДА (отрешенно). Мальчики, не ссорьтесь.
   ГАСПАР. Мы должны позвонить ему.
   ФРЕДЕРИК. Его, скорее всего, нет на месте.
   ГАСПАР. На мобильный.
   ФРЕДЕРИК. У нас нет выхода на междугороднюю линию.
   ГАСПАР. Позвоним с твоего мобильника.
   ФРЕДЕРИК. У меня мало денег на счету.
   ГАСПАР (ошарашено). Вы что?.. (Шепотом.) Что с вами? Вы не хотите дать мне ни малейшего шанса? Фред, мы же с тобой...
   ФРЕДЕРИК. Не надо, Гаспи.
   ГАСПАР. Мы же с тобой...
   МАТИЛЬДА. У меня сейчас разорвется сердце от тоски.
   ГАСПАР. Мы же с тобой ВЫПИВАЛИ, Фред!
   ФРЕДЕРИК. О, Боже! Зачем ты об этом вспомнил.
   ГАСПАР. Зачем? Я сейчас тебе объясню, зачем! Затем, что один Бог знает, сколько лет мы с тобой вместе выпивали вот за этой стойкой! (Стучит ладонью по стойке.)
   ФРЕДЕРИК. И что с того?!
   ГАСПАР. И теперь ты не даешь мне Ему позвонить, чтобы спросить, сколько всего лет ты хлестал мое виски и блевал у меня на коленях, когда перебирал норму! А я гладил тебя по голове и говорил: "Всё нормально, брат! Завтра похмелимся!" Я хочу у Него спросить, почему ты не хочешь дать мне шанс?
   ФРЕДЕРИК (украдкой смахивает "слезу"). Нас трое, если Мати согласится, я дам тебе телефон. (Кричит во весь голос.) Но лично мне надоело!!!
   ГАСПАР. Что, черт возьми, тебе надоело?!!
   ФРЕДЕРИК (трясется от злобы). Изо дня в день!
   ГАСПАР. Что?!
   ФРЕДЕРИК. Из года в год!
   ГАСПАР. Что?!
   ФРЕДЕРИК. Что там у нас дальше?!
   МАТИЛЬДА. Из века в век!
   ФРЕДЕРИК. Из долбанного века в долбанный век провожать этих людишек из этого мира в тот.
   ГАСПАР. Мати! И этому человеку ты будешь готовить чай?!
   МАТИЛЬДА (комкает в руках полотенце). Знаешь, я так устала от всего этого, что иногда подумываю о каком-то отдыхе...
   ГАСПАР. Мати... Ты просто не можешь не помнить тот вечер, когда ты зашла на склад, а потом туда зашел я!!!
   МАТИЛЬДА. Фред, дай ему телефон! Пусть он в него замолчит...
   ФРЕДЕРИК. Всё бы хорошо, но в семье не без урода. (Отдает телефон.)
   ГАСПАР. Какой там у него номер?
   ФРЕДЕРИК. Никакого. Нужно поднести трубку ко рту и сказать: "Господи, это я, твой кретин"!
   ГАСПАР (подносит трубку ко рту). Это, я твой кретин, Госп... Я серьезно, кажется, тебя спрашиваю, петух лихтенбергский!
   ФРЕДЕРИК. Семь, сто шестнадцать, восемьсот пятьдесят шесть, тридцать четыре, сорок два, ноль один, тридцать пять, девятнадцать.
   ГАСПАР (набирая номер). А покороче номер Ему придумать не могли?.. Бог, как никак.
   ФРЕДЕРИК. Это только код.
  
   Гаспар молча выходит, возвращается с ножом для разделки мяса.
   ГАСПАР. Мати, тебе крылышко или ножку? (Движется к Фреду.)
   МАТИЛЬДА. Не надо!!!
   Раздается звонок мобильного телефона, который зажат в руке Гаспара.
   ГАСПАР (нажимает кнопку ответа, кричит). Какого черта?! (Меняется в лице.) Да, сэр! Гаспар, сэр! Что я собираюсь делать? Готовиться к встрече клиентов. Последних клиентов. Почему с ножом в руке? У нас разногласия, сэр! Нет, не с Фредериком. Нет... И не с Матильдой. С кем еще? (Оглядывается на замерших Мати и Фреда.) С вами, сэр!
   Матильда роняет поднос. Фред падает со стула.
   Раздается гром, молния, гаснет свет, включается свет, идет снег, идет дождь.
   Всё по-прежнему.
   Вы меня не так поняли, сэр! Я, в принципе, со всем согласен, но у меня есть предложение. Не согласитесь ли выслушать? Что? (К Матильде.) Мати! Часы! У меня ровно минута!
   Матильда достает огромные песочные часы, ставит на стойку.
   Я хотел сказать, Вам, сэр! Я очень люблю Вас. Это бесспорно. Я не отличался никогда примерным поведением... Я всё время пью, но это... работа такая. Вы, наверное, меня понимаете. У вас тоже не подарок. Ой, извините. В смысле, простите. Вчерашняя история - это не показатель. Обычно я тихий. Вы не подумайте, что я прошу взять меня к вам наверх, мне и здесь хорошо. А еще у меня бывают разные мысли, которых я, порой, боюсь. Вы, наверное, меня понимаете, у Вас, может, тоже?.. Мы уже чувствуем. Я хотел попросить вас. Может Вы дадите им маленький шанс? Не все же они Гитлеры и Сталины. Потом Вы сами говорили, что в самом плохом человечке есть что-то хорошее. В САМОМ ПЛОХОМ. Или это не Вы говорили? Я уже не помню. В общем, если в сегодняшней партии клиентов мы отыщем доказательства того, что кто-то из них способен сохранить любовь... В таком случае, сэр, вы отмените свое решение? А? Вас плохо слышно!..
  
   Гаспар слушает секунд тридцать.
   В лице его нет злобы и страха.
   В глазах его слезы надежды.
   Гаспар отнимает трубку от уха, смотрит на нее.
   МАТИЛЬДА. Что?! Что он тебе сказал!
   ФРЕДЕРИК. Не молчи, идиот!
   ГАСПАР. Он промолчал.
   МАТИЛЬДА. Молчание - знак согласия.
   ФРЕДЕРИК (хотел было возразить, но махнул рукой). Да будет воля твоя, Господи.
   ГАСПАР. Ну что ж! Сыграем в игру. Итак, кто у нас под номером один?!
   МАТИЛЬДА. Только не эти два любителя фруктов!
   ФРЕДЕРИК. Ты предлагаешь что-нибудь другое?
   МАТИЛЬДА. Кто-то стучит или мне кажется?
   ФРЕДЕРИК. Не кажется тебе, иди, открывай. (Снимает шляпу, кидает в нее пивные пробки из кармана.) Тяни, давай!
   ГАСПАР (тянет). Ревность...
   Вбегают Карина и Марк.
   КАРИНА. Я так испугалась: мне показалась, что ты не справишься с машиной, когда из-за поворота выехал этот кретин. От испуга закрыла глаза, и вот...
   МАРК. И вот! - Ничего в этом страшного нет. Ты же знаешь, я родился в машине... И умру в ней.
   КАРИНА. Господь с тобой, о чем ты говоришь? Ты нужен мне живым, как никто на свете.
   МАРК. Только при этом условии?
   КАРИНА. Я устала от твоих злых шуток. Я люблю тебя.
   МАРК. Сегодня два месяца, как мы вместе, я хочу подарить тебе вот это...
   Достает кольцо.
   Тебе нравится?
   КАРИНА. Какая прелесть! Мне никто раньше не дарил золота!
   МАРК. Я рад, что тебе понравилось. Правда.
   КАРИНА. Ты лучший в мире.
   МАРК. Может быть, тогда ты согласишься выйти...
   КАРИНА. Может и соглашусь, только если ты не дашь мне умереть с голода...
   МАРК (оглядывается в поисках Матильды). Девушка, можно вас...
   Матильда стоит у стойки, поплевывая в стаканы и не замечая молодых людей
   МАРК. Погоди, сейчас я им устрою. Девушка, дайте гостевую книгу. (Идет к стойке.)
   В это время к Карине подсаживается Гаспар.
   Фредерик оборачивается к Марку.
   Действие происходит попеременно в двух частях сцены.
   Гаспар и Карина.
   ГАСПАР. Здравствуйте, милая девушка. Я астролог, не хотите ли погадать по руке?
   КАРИНА. А я не верю в эти глупости, так что можете не стараться, но если я хорошенько попрошу своего молодого человека, то он...
   ГАСПАР. Не оставит от меня мокрого места, сотрет в порошок, заставит на коленях просить прощения, не так ли?
   КАРИНА. Я хотела сказать, что он купит вам пива, или на что вы там хотите стрясти с нас деньги?
   ГАСПАР. У вас доброе сердце. Неужели я произвожу впечатление человека, который употребляет спиртное?
   Девушка смеется, внимание переключается на Фредерика и Марка.
   МАРК. Мне нужен хозяин этого заведения.
   ФРЕДЕРИК. Я - хозяин.
   МАРК. Полчаса жду, когда подойдет ваша официантка.
   ФРЕДЕРИК. Всего пять минут девушка отлучилась в уборную...
   МАРК. Скатерть на нашем столе грязная.
   ФРЕДЕРИК. Ничего подобного, я готов высморкаться в нее, чтобы доказать вам обратное. Поверьте, сударь, я попросту, вот так вот, ни во что не сморкаюсь.
   МАРК. Вы что, с ума сошли?
   ФРЕДЕРИК. Вовсе нет. Вот и ваша девушка, наша частая гостья, может подтвердить это.
   МАРК. Что вы несете, нас чуть не сбил грузовик на семнадцатом километре, и мы заехали сюда, чтобы снять стресс.
   ФРЕДЕРИК. Положим, стресс вы сняли еще с утра бокалом пива, иначе не несли бы такую чушь, не обижали бы официантку, и были бы внимательнее на дороге.
   МАРК. Откуда вы...
   ФРЕДЕРИК. От вас пахнет спиртным. Я и еще три-пять человек видели, как вы управляли машиной, напротив полицейский участок. Хотите лишиться водительских прав?
   МАРК (растеряно). Я просто хотел сказать вам...
   ФРЕДЕРИК. Вот этот тон мне уже больше нравится. Итак, что вы мне хотели сказать?
   МАРК. Бог мой, да вы ошибаетесь, моя подруга никогда не была в этом заведении. Мы не сразу нашли, где у вас можно присесть. А у нее профессиональная память, она художник...
   ФРЕДЕРИК. У меня тоже. Я хоть и не Бог, как вы меня назвали, но тоже соображаю неплохо. Она бывает здесь чуть не каждый день.
   МАРК. Что вы говорите? Мы живем в городе, который расположен за сто миль отсюда.
   ФРЕДЕРИК. Конечно, не станет же она изменять жениху прямо под его носом!
   МАРК. Послушайте, любезный, вы не боитесь, что я найду в себе силы расквасить вам физиономию в вашем же заведении.
   ФРЕДЕРИК. Не забывайте про участок. У вас, я вижу, старенькая "Шкода"?
   МАРК. Не такая уж и старенькая.
   ФРЕДЕРИК. И вообще вы производите с этой машиной впечатление студента, третьего курса, который только месяц назад сел за руль.
   МАРК (абсолютно ошарашенный). Второго курса. Подарок мамы... Две недели.
   ФРЕДЕРИК. Вот-вот. А вы понимаете, что ваша подруга не дурнушка, хоть и не красавица, но именно в ней есть та простота, которая так нравится иногда мужчинам. Состоятельным мужчинам...
   МАРК (пораженный). Уж не хотите ли вы сказать, что моя невеста потаскуха?!
   ФРЕДЕРИК. Нет, боже упаси, конечно же нет, я совсем не то, точнее, не совсем то хотел сказать.
   МАРК. Как вы смеете?! (Хватает Фредерика за лацкан пиджака.)
   ФРЕДЕРИК. Тише, он тоже пришит ненадежно. Да, да! Не делайте таких удивленных глаз, мужчина "в кавычках". После химчистки, ваш лацкан пиджака пришлось заштопать белыми нитками. Боже, неужели серых не нашлось в этой стирке, куда вы ходите сдавать свои вещи за полцены, чтобы их почистили...
   МАРК. Откуда вы...
   ФРЕДЕРИК. Боже мой, вы так жалки, что догадываться не о чем. Парень, говорю вам потому, что хочу помочь... Ни одна женщина в мире не сможет полюбить человека, который не в состоянии отдать пять-семь тысяч в нашем кабачке за дорогой кофе с булочкой.
   МАРК. Пять-семь...
   ФРЕДЕРИК. Что вы! Мужчина, с которым я видел вашу спутницу в последний раз, выложил пятьсот тысяч за ужин.
   МАРК. Я сегодня подарил ей золотое кольцо. Оно стоит...
   ФРЕДЕРИК. Копейки по сравнению с тем, что могут ей дать другие...
   МАРК. Другие? Вы хотите сказать, что она была, что вы видели ее здесь не с одним мужчиной?!
   ФРЕДЕРИК. Этого, мой друг, я вам сказать не могу... Я джентльмен.
   Матильда плюёт в стакан с такой силой, что Марк, наконец-то замечает ее, а может быть, он просто материализуется.
   МАТИЛЬДА. Конечно, такая разве с одним будет таскаться. Минимум трое. Не за один вечер, конечно... Но за три.
   МАРК. Зачем же она... со мной. Я ведь не игрушка. Я же... Говорила мне мама, что она... с хитрецой в глазах.
   ФРЕДЕРИК. Беременность. Точно вам говорю. Контрацептивы не надежны. Никто из ее ухажеров на ней жениться, понятное дело, не станет. Вот и нашелся... Лох.
   МАРК. Вот оно что... Нет. Не может быть. Это гипноз какой-то. Вы всё врете!
   ФРЕДЕРИК. Господи, ну какой лентяй!
   МАТИЛЬДА (подыгрывая Фредерику). Оглянуться не может, не видит, как его благоверная рога ему приделывает...
   Марк резко оборачивается и видит, как Карину за руку держит Гаспар.
   ФРЕДЕРИК (повторяет уже про себя). Лох.
   Карина и Гаспар.
   ГАСПАР. Линия жизни у вас странная. Мне кажется, что ваша судьба решается сейчас.
   КАРИНА. Моя судьба в данный момент покупает мне кофе с булочками в трех метрах от меня. В этой судьбе я ничего не собираюсь менять.
   ГАСПАР. У вас доброе сердце, Карина.
   КАРИНА. Вы уже говорили.
   ГАСПАР. Дай Бог, чтобы жизнь и судьба нанесли ему как можно меньше ран.
   Подходит Марк.
   КАРИНА. Марк, знаешь, этот человек предсказывает судьбу по руке.
   МАРК. А по-моему, он слишком много себе позволяет. (Гаспару.) Черт возьми, что ты тут делаешь.
   КАРИНА. Марк, что с тобой?
   МАРК (выплескивает стакан воды, который дала ему Матильда в лицо Гаспара). Пошел вон!
   КАРИНА. Марк!
   ГАСПАР. Не волнуйтесь, Карина. Простите за беспокойство. Мне лучше пересесть. А вам я скажу, Марк... Берегите этого ангела.
   Гаспар пересаживается за другой столик.
   ФРЕДЕРИК. Он нервничает, машина набирает скорость.
   ГАСПАР. Еще не всё потеряно, господин прокурор.
   КАРИНА. За что ты с ним так, какая муха тебя укусила? Это же просто чудак, который не сделал нам ничего плохого!
   МАРК. Ну да, может быть тебе он как раз сделал много хорошего.
   КАРИНА. Когда ты был в баре, он просто предложил мне погадать по руке... И всё!
   МАРК. Конечно. Мне кажется, нам пора серьезно поговорить, Карина.
   КАРИНА. Да, любимый, ты хотел сделать мне какое-то предложение.
   ФРЕДЕРИК (из-за стойки). Поворот через полтора километра!
   ГАСПАР. Я верю в них, ему нужно только взять себя в руки. Это нетрудно, она - ангел.
   ФРЕДЕРИК. Но мы выставили её чертом.
   МАРК. Карина, я знаю, что ты с кем-то встречалась до меня?
   КАРИНА. Какое это сейчас имеет значение?
   МАРК. Он был богаче меня?
   КАРИНА. Какое это...
   МАРК. Отвечай, когда я тебя спрашиваю!
КАРИНА. Да...
   МАРК. Почему вы расстались?
   КАРИНА. Я встретила тебя и поняла, что ты намного лучше, любимее, роднее...
   МАРК. Ты ждешь ребенка, не так ли?
   КАРИНА. Ты знаешь? Откуда? Я так хотела, чтобы это был сюрприз!
   ФРЕДЕРИК. Внимание, поворот через сто метров!
   ГАСПАР. Господи, помоги им.
   МАРК. Сюрприз?! Да неужели ты считаешь, что я такой осел, чтобы поверить тебе, что этот ребенок от меня?!!
   КАРИНА. Марк! Влево!
   Свет над Марком и Кариной гаснет.
   ФРЕДЕРИК. Столкновение с грузовиком произошло в восемь двадцать пять утра. Девушка умерла на месте, а молодой человек почти доехал до больницы.
   ГАСПАР (устало охватывает голову руками). Почему? Что там у них, в путевке?
   ФРЕДЕРИК. А ты мазохист, Гаспи! Как будто сам не понимаешь! Убийство любви на почве ревности. Диагноз смертельный. Атака со стороны юноши. Они были обречены.
   МАТИЛЬДА. Боже, я так радуюсь, когда это происходит с этими несчастными безболезненно... Ну зачем человеку мучаться от какого-то там рака или саркомы, если он совершает такое... Гораздо проще - грузовик.
   ФРЕДЕРИК. О, да! Я бы поставил памятник этому чудовищу из железа и стекла с огромными фарами! ГРУЗОВИК! Как просто и ясно. Шарах! И нет убийцы, нет жертвы... Вы проиграли первый раунд, господин адвокат! Хотя я искренне хотел, чтобы вы выиграли.
   ГАСПАР (встает, подходит к бару, берет из рук Матильды заранее приготовленный бокал, выпивает его до дна и почти кричит). Протестую!
   ФРЕДЕРИК. Я так и думал.
   ГАСПАР. Мы должны дать им еще один шанс. Это он с перепугу. Он просто решил, что она использует его... Он сорвался, мы должны дать ему шанс.
   ФРЕДЕРИК (привередливо). Вот раньше ты сказать не мог?! Вот откуда мне теперь их доставать?! Адвокат хренов!
   ГАСПАР. Да хоть из жопы мне их, но достань. Такая девочка. И - на месте. Множественные переломы шейных позвонков, и ребер грудной клетки в результате столкновения с бампером грузовика!
   ФРЕДЕРИК. Просто прелесть... Пристегиваться будет в следующий раз.
   ГАСПАР. В какой следующий раз?! Следующий раз может наступить через тысячу столетий, а может и вообще не наступить! У нас в обратном направлении очереди, как в России при социализме!
   ФРЕДЕРИК. Вот что мне прикажешь делать?
   ГАСПАР. Или мы даем им шанс, или я звоню Ему и заявляю о том, что это ты всё подстроил...
   ФРЕДЕРИК. Черт с тобой! Хоть двести шансов. Они всё равно не изменятся! Они будут обижать друг друга, ревновать, обижаться и давать поводы к ревности, желать друг другу смерти тысячи раз, а потом обливаться слезами от трагической некрофильской радости, когда, наконец, их проклятия сбудутся и их возлюбленный, вариант - возлюбленная, будут лежать в морге на полке! И это тоже люди! А потом они, клявшиеся друг другу, что наложат на себя руки, будут неловко резать себе вены, предварительно позвонив "911", недоедать достаточного количества таблеток, необходимых для смерти, вешаться на ненадежных крюках, отбивать себе копчики при падении с безопасного второго этажа... И это тоже люди. Ты хочешь позвонить Ему? Будешь обвинять меня во всех смертных? Это не я придумал! Это Он! И он знает о том, что это НЕУДАЧА! Он решил положить этому конец! А ты можешь играться хоть до самого вечера, но вечером я сам запихаю тебя в последний вагон последнего поезда и отправлю к чертям! У НИХ НЕТ ЛЮБВИ!
   ГАСПАР (вынимает из ушей затычки). Ты что-то сказал, родной?
   ФРЕДЕРИК. О, нет. Всё хорошо. Ты прав. Я погорячился. Свадьба!
   На сцене появляются люди, среди них Марк и Карина.
   Тосты, хлопки пробок, хаос.
   По разным сторонам сцены сидят Фредерик и Гаспар.
   ГАСПАР. Пока не начали, я хотел спросить...
   ФРЕДЕРИК. Валяй!
   ГАСПАР. Откуда ты всё про них знаешь?
   ФРЕДЕРИК. Что - всё?
   ГАСПАР. То, что ты говорил в монологе десять строк назад!
   ФРЕДЕРИК. Значит, слушал, всё-таки?
   ГАСПАР. Я этого не сказал.
   ФРЕДЕРИК. А ты сам, как считаешь?
   ГАСПАР. Я считаю, что основная разница между нами заключается в одной маленькой детали.
   ФРЕДЕРИК. В какой, Гаспи?
   ГАСПАР. В той, Фред, что все эти годы ты анализируешь их поступки и пытаешься найти им логическое объяснение...
   ФРЕДЕРИК. А ты, Гаспи, не пытаешься?
   ГАСПАР. Я их просто люблю... Такими, какие они есть.
   ФРЕДЕРИК. Нюанс в том, что они не любят, ни тебя, ни Его, ни друг друга... Поэтому им не выжить...
   ГАСПАР. Ты сам говорил, это люди. Они любят только то, что теряют.
   ФРЕДЕРИК. Они не любят Гаспи, они просто сожалеют... Как о потерянной пуговице, так и друг о друге... Они собственники, и ради своей тупой гордыни они готовы предать любовь и убить друг друга...
   ГАСПАР. Докажи!
   ФРЕДЕРИК. Как два пальца об Луну! (Достает шляру, смешивает пробки.) Тяни!
   ГАСПАР (тянет). Часть вторая "Гордыня". Ты проиграешь!
   ФРЕДЕРИК. Посмотрим!
   Торжество набирает обороты. Матильда, сидит в торце стола. Она играет роль матери Карины.
   Карина и Марк смотрят друг на друга влюбленными глазами. Они счастливы.
   МАТИЛЬДА. Боже! Если ты слышишь меня, прими мою благодарность! Всего лишь две недели назад, эти люди могли оказаться в лучшем мире. Я до сих пор вся дрожу при мысли, что могла произойти авария... Кстати, наш фамильный склеп нуждается в капитальном ремонте, но об этом позже... Но вот сейчас они вместе, они счастливы, и вместе с ними счастливы мы...
   За стол плюхается Гаспар, который делает вид, что он пьян. Он играет роль отца жениха.
   ГАСПАР. Да, молодые хоть куда! Хотя я помню, что в наше время было о-о-о!!!
   МАТИЛЬДА. А как, уважаемый, было в наше время?
   ГАСПАР. Не знаю, как в ваше, может быть в каменном веке и по-другому, а вот в наше время это было, конечно, да-а-а!
   МАТИЛЬДА. О, опять вы напились, папа!
   ГАСПАР. Какой я вам папа? И почему опять? Мы видимся в первый раз.
   МАТИЛЬДА. Ну да... Так вот я хочу пожелать нашим молодым...
   КАРИНА (замечает в углу "Бронкса"). Мне душно... (Падает в обморок.)
   За стол садится Фредерик. У него аккуратная черная борода, темные очки, элегантный костюм, он вращает в руках ключи от машины марки "Renault", самого что ни на есть последнего выпуска и ручной, разумеется, сборки.
   ФРЕДЕРИК (устало). Это обморок.
   МАТИЛЬДА. Господин Бронкс? Вы - здесь. Право, вам не следовало бы...
   ФРЕДЕРИК. Спасибо, но меня пригласили...
   МАТИЛЬДА. Кто?!
   ФРЕДЕРИК. Карина, разумеется.
   МАРК. Что?! Кто вы такой?
   ФРЕДЕРИК (достает визитную карточку). Моя фамилия Бронкс, я музыкальный продюсер, слышали, наверное... группы "Астронавты", "Кунилингус", "Белый негр".
   МАРК. Какой, на хрен, "Негр".
   ГАСПАР. О, "Негр", это да... я помню один раз, когда мы с покойной, к счастью, женой были на его концерте, я немного перебрал и, когда услышал это дерьмо... Мне стало значительно легче... (Гаспар затыкает рот передником Матильды, который лежал на столе, и выбегает, блюя на ходу.)
   МАРК. Каким образом вы...
   ФРЕДЕРИК. Мы с Кариной встречались почти полгода, любезный...
   Выходит Гаспар. Садится за стол, причесывается.
   ГАСПАР. Врача вызывали?
   ФРЕДЕРИК. Рано еще, пойди проспись.
   Гаспар выходит.
   МАРК. Как?
   ФРЕДЕРИК. Однажды, она стояла с подругой на балконе? Я проводил анализ аудитории...
   МАРК. Анализ чего?
   ФРЕДЕРИК. Аудитории... И вот заметил ее. Вы знаете, как это бывает... Я посмотрел на нее, узнал и понял, что это мое...
   МАРК. Ваше? Вот как? Что же было дальше, старый истукан?
   ФРЕДЕРИК. Вы нетерпеливы... Перебиваете меня. Так вот! Я не удержался, подошел к ней и поцеловал ее.
   МАРК. Как?
   ФРЕДЕРИК. Губами, юноша.
   МАРК. Боже!
   Голос по динамикам, на который никто не обращает внимания: "На связи".
   ГАСПАР (выходит). Врача вызывали?
   МАТИЛЬДА Не мешайте, мужчина!
   Гаспар выходит.
   ФРЕДЕРИК. И поцеловал я ее, сынок, не в щеку, не в губы, не в нос, не в ушную раковину, не в коленку, не в глаз, не в затылок...
   МАРК. А куда?
   ФРЕДЕРИК. А в лоб, хоть между нами было полметра расстояния и полвека разницы в возрасте. И от этого моего поцелуя она, вот как и сейчас, когда заметила меня в толпе, сказала: "Ах!" и упала в партер...
   МАТИЛЬДА. Как?! С балкона в партер?! Боже!
   Голос по динамикам, на который никто не обращает внимания: "На связи".
   ФРЕДЕРИК. И вот оттого, что она упала в тот раз с балкона в партер, ее стали мучить головные боли, обмороки и ночные кошмары, одним из которых являешься ты, Марк.
   МАРК. Как это гадко... Гадко. Она никогда не рассказывала мне о вас, о том, что вас что-то связывало!
   ФРЕДЕРИК. О! Я бы даже сказал, что кое-что нас связывает и сейчас. Если это можно назвать "кое-что"!
   МАРК. Я так люблю ее, но кто дал ей право так изгаляться надо мной? Кто разрешил играть моими чувствами. Как всё это право странно, и вот теперь, когда она уже почти моя, появляетесь вы... Как "Белый негр", простите, за метафорическое сравнение, как мрачный призрак из прошлого. Я бедный студент, я езжу на подержанной машине... У вас, наверное...
   МАТИЛЬДА (наклоняется над Кариной). По-моему, она не дышит...
   ФРЕДЕРИК. У меня "Renault" ручной сборки. Хорошая машина.
   МАРК. Сколько тянет?
   ФРЕДЕРИК. Чуть нажмешь педаль, и - сто восемьдесят.
   МАРК. Я всегда был заядлым автогонщиком.
   ФРЕДЕРИК (в сторону). Я видел.
   МАТИЛЬДА (всё еще хлопочет над Кариной). Я не чувствую пульс ни фига...
   МАРК. Но ничего, я стану успешным... Вот закончу университет.
   ФРЕДЕРИК. О да! На кого учитесь?
   МАРК. На поэта! И я знаю точно, что подлинный, одержимый поэт Музы способен отличить богиню, которая являет себя в непреодолимой силе, славе мудрости и любви женщины от конкретной женщины, которую богиня делает своим орудием на месяц, год, семь лет и даже больше.
   ФРЕДЕРИК. Аминь!
   Голос по динамикам, на который никто не обращает внимания: "Конец связи".
   МАТИЛЬДА. По-моему, невеста "крякнула".
   ФРЕДЕРИК. Врача!
   Выходит Гаспар. Подходит к Карине.
   МАТИЛЬДА. Доктор! Ну наконец-то! Сколько можно вас ждать?! Бедняжке плохо!
   ФРЕДЕРИК (абсолютно бесстрастным голосом). Любые деньги, док, только спасите ее.
   ГАСПАР. Опухоль мозга. Прямо не мозг, а сплошная опухоль.
   ФРЕДЕРИК (равнодушно). О небеса, спасите ее, и я достану вам билет на концерт "Rolling Stones".
   МАТИЛЬДА. Доченька!!! Родная моя!!!
   ГАСПАР. Обмороки раньше бывали?
   МАРК. Да! Да! Это всё он! Это злой демон!
   ФРЕДЕРИК (достает записную книжку, заглядывает в нее). "Доктор, вы же "светило". Сделайте же что-нибудь".
   МАРК. Я всё! Всё отдам!
   ГАСПАР (подходит к Марку). Выход один! Ей нужна пересадка костного мозга. Немедленно. Нужно либо заплатить двести тысяч долларов за операцию в Лос-Анджелесе, либо отдать свой костный мозг.
   ФРЕДЕРИК. Без вопросов... Я готов заплатить эту сумму.
   МАРК. Почему?
   ФРЕДЕРИК. Потому что у меня денег некуда девать.
   МАРК. А не потому ли, что она беременна от вас?
   ГАСПАР. Она беременна от вас, юноша.
   МАРК. Присутствующими не исчерпывается мужское население земли. Я нашел в ее электронной почте файл! Он начинался словами "Моему любимому" и был адресован некоему Бронксу! Вошла она, и я не успел его посмотреть! Она изменяла мне!
   МАТИЛЬДА. Вот подонок. Она сейчас помрет!
   ГАСПАР. Время принятия решения. У вас одна минута. Кроме вас у нее нет никого.
   МАРК. Пусть решает мать!
   Матильда хватается за сердце, падает, "умирает".
   ГАСПАР. Сердце матери не выдержало амплитуды драматической перипетии. Кроме вас у нее нет никого.
   МАРК. А сколько я смогу прожить без костного мозга?
   ГАСПАР. Целый год можно протянуть.
   МАРК. Боже, всего лишь год.
   ГАСПАР. На аппаратах системы жизнеобеспечения.
   МАРК. Как?!
   ГАСПАР. Зато она будет жить и родит ребенка.
   МАРК. Мой ли это ребенок?
   ФРЕДЕРИК (плюет на пол в сердцах). Осел! Да твой это ребенок! (Гаспару.) Ну, давай я ему помогу! (Марку.) Я импотент с детства! Меня лошадь лягнула! Да твой, твой!
   Гаспар и Фред имитируют переговоры реаниматоров в больнице
   ГАСПАР. Мы теряем ее. На двести...
   ФРЕДЕРИК. Есть "на двести". Контакт.
   ГАСПАР. Разряд!
   ФРЕДЕРИК. Нет динамики.
   ГАСПАР. Приготовиться на двести пятьдесят...
   МАРК (вырываясь из контекста). Господи, через месяц выходит мой сборник стихов, неужели я его никогда не увижу, а мой диплом, а отец? Он ведь сопьется с горя... Я не могу отдать ей свой костный мозг.
   ФРЕДЕРИК. У вас нет средств и мужества, позвольте я заплачу эти деньги!
   МАРК. Вы?! Вы и так словно червь между нами! Тоже мне, "Белый негр".
   ФРЕДЕРИК. Ладно... Готово на двести пятьдесят? Контакт.
   ГАСПАР. Разряд.
   ФРЕДЕРИК. Ровная линия. Еще есть маленький шанс, Марк! Решай! Она же любит тебя!
   ГАСПАР. Спаси же ее!
   МАРК. А жить мне потом с этим как?
   ГАСПАР. Молча!!! На четыреста вольт приготовились!
   ФРЕДЕРИК. Мы сожжем ее!
   ГАСПАР. На четыреста пятьдесят, она "не заводится", осталось секунд двадцать! Не тормози!
   ФРЕДЕРИК. На четыреста вольт, под вашу ответственность, ребенка мы уже потеряли! Есть контакт!
   ГАСПАР. Разряд!!!
   ФРЕДЕРИК (вдруг совершенно успокаивается, садится на краешек сцены). Смерть. (Звук ровной линии кардиографа.) А ведь что-то в этой мелодии есть. Вы подумайте! "Мелодия ровной линии кардиографа". Какое-то умиротворение. Как будто взорвалось, но где-то рядом и одновременно далеко-далеко.
   ГАСПАР (с горечью). О да, мы потеряли ее опять...
   ФРЕДЕРИК. Их.
   ГАСПАР. Да, их.
   ФРЕДЕРИК. А что же он?
   ГАСПАР. Я не хочу о нем говорить. Я так надеялся на него.
   ФРЕДЕРИК. Это люди. У меня тоже был похожий случай, лет сто назад.
   ГАСПАР. И у меня. Расскажем?
   ФРЕДЕРИК. Не стСит.
   ГАСПАР. Не будем. Вот тебе и "Гордыня".
   ФРЕДЕРИК. Именно - "Гордыня".
   ГАСПАР. Господин прокурор, а мораль какова?
   ФРЕДЕРИК. А мораль такова: "Если хочешь быть счастливым - засунь себе в жопу свою гордыню и возьми деньги на спасение любимой от того, кого ненавидишь".
   ГАСПАР. А ребенок-то был от кого?
   ФРЕДЕРИК. А теперь не один хрен?
   ГАСПАР. Теперь-то уж конечно.
   Марка прорывает.
   МАРК. Влюбленность не мешает и не должна мешать поэту видеть жестокую сторону женской природы!
   ФРЕДЕРИК (глядя на Марка, Гаспару). Дерьмо. Тебе еще его защищать...
   ГАСПАР. Мы не должны осуждать его. Мы не вправе осуждать никого из них...
   ФРЕДЕРИК. Правильно, а то влетишь куда-нибудь, как ты вчера утром. И тебе выставят "предъяву" покруче.
   ГАСПАР. Может, позвонить Ему, сказать, что он прав.
   ФРЕДЕРИК. Да?! Давай!
   Они достают телефон, набирают номер.
   ГОЛОС ПО ДИНАМИКАМ. Абонент временно недоступен.
   ФРЕДЕРИК. Вот так всегда.
   КОНЕЦ ПЕРВОГО АКТА
   АКТ ВТОРОЙ
   СЦЕНА 1.
   На сцене спившийся Марк. Он таскается по полу от угла к углу с бутылкой.
   В углу сидит Матильда. Она - "мама Марка".
   Фредерик - "папа".
   МАРК. Господи, забери меня. (Прислушивается.) Господи! Забери меня!
   Тишина.
   МАТИЛЬДА. Он стал невозможен. Ну, скажи что-нибудь. Ты - папа!
   ФРЕДЕРИК. Да? (Вдруг кричит.) А ты что хотела? Твое воспитание!
   МАТИЛЬДА. Ты бросил его чуть ли не в пеленках. Что я одна могла сделать?
   ФРЕДЕРИК. Он стал алкоголиком по твоей милости!
   МАТИЛЬДА. Целыми днями канючит одно и то же. А сегодня я посмотрела в ванной. Его рвет кровью.
   МАРК. Ну, пожалуйста, дайте мне хоть маленькую рюмочку.
   ФРЕДЕРИК. Сынок, я так городился тобой. Ты был подающим надежды поэтом. А теперь. Тебя даже на биржу труда не пустили.
   МАРК. Я хочу уснуть.
   МАТИЛЬДА. Вот засранец, вчера смешал снотворное и спиртное. Ночью кричал.
   ФРЕДЕРИК. Меня это не удивляет. Он впал в "Уныние".
   МАТИЛЬДА. Да, уныние - один из семи самых страшных грехов.
   ФРЕДЕРИК. Да, один из самых... Подумать только, наш мальчик грешен.
   МАТИЛЬДА. Он так близко воспринял смерть этой своей Карины, что просто ужас. Я боюсь с ним находиться в одной комнате.
   ФРЕДЕРИК. На него повлияли чьи-то нездоровые гены.
   МАТИЛЬДА. У меня, кроме тебя, не было ни Ген, ни Коль, ни Васей. Урод - весь в тебя.
   ФРЕДЕРИК. А ведь его хотели номинировать на "Антибукер".
   МАТИЛЬДА. Он превратился в забулдыгу. (Марку.) Сынок, скажи, что тебя беспокоит?
   МАРК. Дайте мне рюмочку, пожалуйста.
   ФРЕДЕРИК. Вот, опять он за своё. Мне так стыдно за него.
   МАТИЛЬДА. Может быть, тебе дать покушать?
   ФРЕДЕРИК. Кушал он уже сегодня сорок раз... И это только при мне.
   МАТИЛЬДА. А шо такое? Чревоугодие не такое страшный грех, как уныние!
   ФРЕДЕРИК. Скорей всего, у него уныние и чревоугодие сразу. Кстати, ты не помнишь, чем вызвано уныние?
   МАТИЛЬДА. А шо такое?
   ФРЕДЕРИК. Матильда, выйди из шкуры его мамочки! Чем вызвано уныние?
   МАТИЛЬДА. Предупреждай хоть... А ладно, он совсем отупел и ничего не понимает.
   МАРК. Рюмочку мне кто-нибудь даст? Я хочу не помнить и спать...
   ФРЕДЕРИК (Марку). Заткнись там! Бутылка в шкафу! (Матильде.) Так чем ты сказала оно вызвано?
   МАТИЛЬДА. Уныние, уныние! (Перелистывает книгу.) "Наступает из-за нежелания простить людей и принять свои собственные ошибки. Если человек прощает всех и сам себя, и принимает случившееся, как волю Господа, он обретает покой".
   ФРЕДЕРИК. Я с ума сойду сейчас.
   МАТИЛЬДА. Тебе тоже надо обрести покой.
   ФРЕДЕРИК. Итак - "Прощение". (Берет шляпу с пробками, достает, выбрасывает шляпу в угол.) Что ж! Прости меня...
   МАТИЛЬДА. И ты меня...
   ФРЕДЕРИК. За что я тебя должен прощать?
   МАТИЛЬДА. А разве ты не помнишь?
   ФРЕДЕРИК. А надо?
   МАТИЛЬДА. А чего ж?
   ФРЕДЕРИК. Изволь. Я прощаю тебе, дорогая, что ты изменяла мне с соседом с третьего этажа.
   МАТИЛЬДА. А я тебе, что ты проматывал деньги в казино.
   ФРЕДЕРИК. А я тебе, что ты прятала от меня ключи, когда мне нужно было сыграть хоть партию...
   МАТИЛЬДА. А я тебе, что ты таскался к проституткам...
   ФРЕДЕРИК. А я тебе, что ты ходила к ворожейкам и подмешивала мне месячные в чай...
   МАТИЛЬДА. А я тебе, что ты нанимал дважды строителей, чтобы мне скинули кирпич на голову...
   ФРЕДЕРИК. А я тебе, что ты пускала к себе Гаспара.
   МАТИЛЬДА. А я - то, что ты угробил наше кафе своими доносами!
   ФРЕДЕРИК. Прощаю тебе, старая потаскуха. (Кидает в неё чайным прибором.)
   МАТИЛЬДА. И я тебе, козел уродливый! (Кидает в него "Кодексом".)
   ФРЕДЕРИК. Ну, вот, кажется, простили. Что там по "Кодексу"?
   МАТИЛЬДА. И если простить искренне и до конца - вы обретете покой.
   Марк появляется на сцене, шатающийся и грязный, на его одежде остатки салата.
   МАТИЛЬДА. Опять облевался.
   ФРЕДЕРИК. Что-то мне лучше не стало.
   МАТИЛЬДА. Это твоя гордыня тебе мешает! Простил, наверное, не искренне.
   ФРЕДЕРИК. Сынок, ну почитай нам что-нибудь.
   МАРК (выходит на авансцену). А может лучшая победа
   Над временем и тяготеньем,
   Пройти, чтоб не оставить следа,
   Пройти, чтоб не оставить тени.
   ФРЕДЕРИК. Да! Я уже давно говорил этому адвокату, что главный недостаток человечества в рамках Закона Божьего - это наличие самого человечества. Эх! Если бы и впрямь от человечества не осталось и тени...
   МАТИЛЬДА. Я это уже где-то слышала. В каком-то фильме, где герой заходит не в ту квартиру в Новый год, а потом, когда от него уходит невеста, с которой он в ту ночь не переспал, он поет песню, смысл которой в том, что если у вас ничего нет включая самого себя, то вам не грозит привлечение к административной и уголовной ответственности по Законам Вселенной, а также вам нечего терять, и вы можете спокойно лелеять в своей душе осознание этого факта.
   ФРЕДЕРИК. А если и души нет?
   МАТИЛЬДА. То что, по-твоему, тогда есть?
   ФРЕДЕРИК. Что мы здесь делаем?
   МАТИЛЬДА. Ревность и гордыня окончательно убили в нем любовь к его невесте. Может, поискать кого-нибудь другого? Еще не вечер.
   ФРЕДЕРИК. По-моему уже не вечер. Скоро ночь.
   СЦЕНА 2
   Карина и Гаспар.
   КАРИНА. Мне холодно...
   ГАСПАР. Накинь куртку. (Протягивает ей куртку.)
   КАРИНА. Нет-нет. Не дай Бог, меня увидит Марк. Он такой ревнивый.
   ГАСПАР. Он не увидит.
   КАРИНА. Где он? Он не пошел меня провожать?
   ГАСПАР. Он не пошел.
   КАРИНА (достает телефон.) Надо позвонить ему. Зря я выпила. Ничего не помню.
   ГАСПАР. Здесь не ловит. Не старайся.
   КАРИНА. А где мы?
   ГАСПАР. Это вокзал. Скоро поезд. Ты уедешь.
   КАРИНА. А Марк?
   ГАСПАР. А он останется. Ненадолго. Потом догонит.
   КАРИНА. Вы врете, да? Он так любит меня... Он не мог не пойти. С ним что-то случилось? Вы скрываете, да.
   ГАСПАР. Нет, просто... Не знаю, как тебе это объяснить. Знаешь, люди часто проверяются...
   КАРИНА. Кем?
   ГАСПАР. Временем, нами.
   КАРИНА. А вы кто?
   ГАСПАР. Мы? Не знаю, мы были всегда. Мы... я, наверное, кажусь тебе страшным? Не бойся, на самом деле я смешной. Правда! (Гаспар виновато улыбается.)
   КАРИНА. Что с ним? Господи, скажи же мне?
   ГАСПАР. Я скажу. Он просто не прошел проверку.
   КАРИНА. Что? Он бросил меня?
   ГАСПАР. Нет, что ты! Просто не прошел, так бывает...
   КАРИНА. Не мучай меня... Говори.
   ГАСПАР. Тебе стало плохо... Нам нужно было доказать, понимаешь, доказать, что он любил тебя...
   КАРИНА. Любил?!
   ГАСПАР. Не перебивай, нам нужно было это доказать.
   КАРИНА. Кому? Кого это касается, кроме нас... Я знаю, что он любит меня...
   ГАСПАР. У нас возникли сомнения в том, что любовь на Земле... возможна.
   КАРИНА. И что?!
   ГАСПАР. Когда ты заболела... очень тяжело заболела, мы предложили Марку отдать свой костный мозг тебе...
   КАРИНА. Он же согласился!!! Я знаю, не говори ничего! Он согласился. Он всегда говорил, что не будет жить без меня, он в больнице. Мне пересадили его костный мозг? Поехали к нему! Поехали. (Тянет за руку Гаспара.) Я умоляю тебя! Ему же там плохо без меня!
   ГАСПАР. Он отказался.
   КАРИНА (радостно). Да?! Правда?! Значит, с ним всё хорошо! Слава Богу! Он жив, значит ничего не страшно.
   ГАСПАР. Мы просили его взять деньги у Бронкса. Но он нашел в твоем компьютере файл, который начинался словами "Моему любимому" и был адресован Бронксу. Это гордыня, знаешь, как с ней тяжело. Он так ревновал тебя... Думал, что ребенок от Бронкса.
   КАРИНА. Он ревновал... И... что?!
   ГАСПАР. В общем, он не взял денег и ты...
   КАРИНА. И я?
   ГАСПАР. Умерла. Мы хотели спасти, но не смогли... Мы ведь не боги...
   КАРИНА. Что с ним?
   ГАСПАР. Не знаю...
   КАРИНА. Он жив? Я хочу спросить у него.
   ГАСПАР. Это не трудно. Он жив. Вы можете увидеться. Но прикоснуться не получиться. Разные измерения...
   КАРИНА. Покажи мне его... Я хочу увидеть его! Это не может быть правдой!
   СЦЕНА 3.
   Фредерик тянет за руку Матильду. Она упирается.
   МАТИЛЬДА. Я не хочу! Фредерик, мне нужно мыть посуду.
   ФРЕДЕРИК. А придется...
   МАТИЛЬДА. Я не хочу...
   ФРЕДЕРИК. А придется...
   МАТИЛЬДА. Она же ему сейчас скажет: "Господи, что же с тобой случилось".
   Входят Карина и Гаспар.
   КАРИНА. Господи, Марк, что же с тобой случилось?
   МАРК (еле ворочает языком). Ты - шлюха, дрянь. Ты спала с Бронксом, наставляла мне рога... Я видел в компьютере файл...
   МАТИЛЬДА. У него галлюцинации... Всё не может забыть свою Карину...
   ГАСПАР (Карине). У тебя три минуты... Прощайся... Ты должна сохранить любовь, что бы ни случилось... Так надо. Надо нам всем. Иди.
   КАРИНА (подходит к Марку). Что с тобой стало, Марк? Ты ужасно выглядишь.
   МАРК. Ты смеешь в чем-то упрекать меня? Какое тебе дело до того, как я выгляжу?
   КАРИНА. Я же люблю тебя, дурачок...
   МАРК. Ты? - Меня? Да они предлагали мне, так сказать, "спасти" твою жизнь!
   КАРИНА. Да... спасти. Но ведь ты не знал об этом, правда? Тебе просто не успели сказать?
   МАРК. О, нет! Я знал! Но, слава Богу, я не согласился...
   КАРИНА. Почему, Марк? Я же любила тебя, у меня должен был быть ребенок!
   МАРК. Как правильно ты заметила: "любила" и "у меня должен был быть...". Конечно, ведь теперь, когда решение о твоем спасении приняли без меня, ты не можешь говорить "люблю"!
   КАРИНА. Я не знаю.
   Гаспар в стороне "кусает локти".
  
   ФРЕДЕРИК (Гаспару). Почему они всегда ставят свою жизнь выше любви? А? Адвокат? Похоже, девочка колеблется...
   ГАСПАР. Если ты еще раз откроешь рот...
   МАТИЛЬДА. Тише! Хоть они и не слышат нас, но имейте уважение к людскому безумию!
   Внимание переносится на пару молодых людей.
   МАРК. Не знаешь? Ну, конечно! Ведь в роли спасителя выступил этот старый хрен! Этот господин Бронкс! Это от него у тебя должен быть выродок? Как это гадко! Зачем ты играла со мной?! Я же прочитал у тебя в компьютере письмо, оно начиналось словами "Моему любимому".
   КАРИНА. Отцу!
   МАРК. Что?
   КАРИНА. Моему любимому отцу... Так оно начиналось! Что ты наделал, Марк!
   Троица в углу.
   МАТИЛЬДА. Боги не видели такой великой драмы.
   ФРЕДЕРИК. Ну, почему? У нее вполне мог быть ребенок и от собственного отца. Теперь уже не докажешь. Крематорий работает исправно.
   ГАСПАР. Он не переживет.
   ФРЕДЕРИК. Он всё переживет. Но что скажет она?
   Пара молодых людей.
   КАРИНА (продолжает). Ты мог спасти нас! А ты? Стал подозревать меня, бог знает в чем!
   МАРК. Этого не может быть!
   КАРИНА. Вот, смотри! Ты же сам спрашивал, кто со мной на этом фото! Это моя мать, а это - Бронкс, мой папа! Я бы никогда не поступила так, как ты! Будь ты проклят, Марк! Я ненавижу тебя.
   Гаспар поднимается с места.
   ГАСПАР. Карина, зачем?!
   КАРИНА. Он предал меня! Я никогда бы его не предала.
   ФРЕДЕРИК. Ха-ха! Я даю тебе последний шанс, неудачник!
   ГАСПАР. Мне кажется, это ни к чему...
   ФРЕДЕРИК. В конце концов, и я буду тосковать по этой дыре, в которую приходили эти странные так никем и познанные до конца глупые создания - люди! Держи мой прощальный подарок! Мати!
   МАТИЛЬДА. А может быть, всё было не так? Вот только чуть-чуть изменить угол удара грузовика. Что же тогда получится?
   ФРЕДЕРИК. Тогда позвоночник юноши сделает "хрусть" в двух местах, а девушка отделается легким испугом.
   МАТИЛЬДА (вопрошая). Да будет так?
   ГАСПАР. Надеяться на нее? Да! Она вынесет любые испытания... Моя Карина. Какое красивое имя...
   ФРЕДЕРИК. Тут его и понесло... Да будет так!
   ГАСПАР. Да будет так.
   СЦЕНА 4.
   Марк лежит на спине. Возле него сидит его "мама" Матильда.
   Тихо входит Карина.
   КАРИНА. Как он?
   МАТИЛЬДА. Иногда мне кажется, что он сжимает мою руку.
   КАРИНА. Кажется?
   МАТИЛЬДА. Нет, он сжимает... Совсем чуть-чуть, но всё-таки...
   КАРИНА. Бедный Марк.
   МАТИЛЬДА. Мне снился сон, будто бы вы вдвоем на зеленой поляне играете под дождем в мяч. Светит солнце, но откуда-то издалека... Как на картинах этих странных художников. Помнишь, ты говорила мне о них...
   КАРИНА. Импрессионисты.
   МАТИЛЬДА. Вот-вот. На их картинах.
   КАРИНА. Не стоит утешать себя напрасными надеждами.
   МАТИЛЬДА. Нет, что ты! Он встанет! Он обязательно поднимется... Вот увидишь!
   КАРИНА. Мама, вы же знаете, что говорят врачи!
   МАТИЛЬДА. Я знаю, что говорит сердце матери... Ему я доверяю больше, чем клоунам в белых колпаках.
   КАРИНА. Есть такая наука - медицина. И тут уж ничего не поделаешь... Я говорила с врачом...
   Входит "врач". Разумеется, это Фред.
   ФРЕДЕРИК (надевает на себя "скорбную маску"). Это огромное испытание, через которое вам придется пройти.
   МАТИЛЬДА. Есть ли надежда на то, что он встанет, док?
   ФРЕДЕРИК. О чем вы говорите, нет надежды даже на то, что он когда-нибудь сядет в инвалидную коляску.
   МАТИЛЬДА. Доктор!
   ФРЕДЕРИК. Мне очень жаль...
   КАРИНА. Неужели ничего нельзя сделать?
   ФРЕДЕРИК. Как вам сказать? Кое-что, конечно, мы могли бы предпринять...
   МАТИЛЬДА. Доктор, я умоляю вас, мы - небогатая семья, но ради того, чтобы он хотя бы смог держать ложку в руках, мы готовы отдать всё! Я еще не стара и смогу пойти работать... Мы продадим дом, у нас есть небольшой участок земли за городом...
   ФРЕДЕРИК. Ох, фрау, на вашем месте землей бы я не стал жертвовать... Земля вам еще пригодится... Сейчас дорожают участки на кладбищах... Да что говорить? Два-три года неуплаты за место, и! - Старые покойники уступают место молодым покойникам.
   МАТИЛЬДА. Что вы такое говорите?!
   ФРЕДЕРИК. Поймите, я врач, но хочу, чтобы вы встретили достойную старость, а Карина прожила хорошую светлую жизнь, не омраченную ничем... И никем...
   МАТИЛЬДА. О чем вы говорите, док?
   ФРЕДЕРИК. Я говорю о том, что совсем недавно в Лихтенберге вступил в силу закон об... эвтаназии.
   МАТИЛЬДА. Какой-какой закон? Доктор, вы простите, но я университетов не кончала...
   КАРИНА. Мама, ну вечно вы со своей безграмотностью...
   ФРЕДЕРИК. Всё в порядке, родная... Простите - Карина. Всё в порядке, фрау Карина. Эвтаназия - это что-то вроде облегчения. Есть много противников этого, но я - сторонник.
   МАТИЛЬДА (вытирает слезы). Доктор, ежели это облегчение, если моему мальчику станет получше, то я готова отдать всё: вы говорите, сколько, а мы заплатим!
   ФРЕДЕРИК. Получше? Да, пожалуй, ему станет лучше... И вам всем - тоже.
   МАТИЛЬДА. Так что же это за штука такая? Эвта...
   КАРИНА. Эвтаназия.
   ФРЕДЕРИК. Она применяется, когда никакой надежды нет... Как в вашем случае. Марку сделают укол, и он...
   МАТИЛЬДА. И он?
   ФРЕДЕРИК. Избавит от мучений и себя, и вас... обеих.
   МАТИЛЬДА (осторожно). Поправится?
   КАРИНА. Мама! Умрет! Вам не понятно?
   МАТИЛЬДА (комкает в руках платок). Вы же врачи... Вы спасать должны. А вы...
   КАРИНА. Мама, он лежит без движения уже почти год! Надежды нет, вы же слышали!
   МАТИЛЬДА. Не слышала! (Закрывает уши руками.) Не слышала и слышать не хочу. (Вдруг понимает до конца, на чьей стороне Карина.) Карина, он же может...
   КАРИНА. Что?! Что он может?!
   МАТИЛЬДА (шепотом). Слышать тебя!!! Неужели это ты, Карина? Ты это говоришь?
   КАРИНА (испугавшись, отходит от кровати Марка подальше). Да... Я это говорю.
   ФРЕДЕРИК. Карина, если тебе плохо, ты можешь подождать меня в машине... (К Матильде.) Поймите, я хочу, чтобы вопрос был решен цивилизованными методами... Марк и Карина были уже женаты... Это отдельная семья... Последнее слово всё равно будет за ней...
   МАТИЛЬДА (подходит к Карине). И что же ты скажешь, Карина?
   КАРИНА. Марк любил меня!
   МАТИЛЬДА. Почему ты говоришь так, будто его уже нет?!
   КАРИНА (собравшись с силами). Он не захотел бы, чтобы я мучалась всю жизнь.
   Я подпишу документы! Мы похороним его до Пасхи... Доктор, я жду вас в машине.
   Выходит.
   МАТИЛЬДА. Предоставь мертвым погребать своих мертвецов... А почему, собственно говоря, до Пасхи?
   ФРЕДЕРИК. На Пасху назначено ее обручение с доктором. Кто-то пустил байку, что жениться нужно в первые четыре месяца года... Чтобы не маяться в пятом. Карина чересчур суеверна. Эх, Карина... Встань и иди, Гаспи!
   Лежавший лицом к стене "Марк" поворачивается. Это Гаспар.
   ГАСПАР. Вот и все...
   МАТИЛЬДА. Пожалуй, да... Ей, гряди, Господи Иисусе! Нет больше любви на Земле. Не разобраться нам без тебя...
   ФРЕДЕРИК. А давайте предадим друг друга напоследок? Я ненавижу тебя, Гаспар!
   ГАСПАР. А я тебя!
   МАТИЛЬДА. А я вас обоих терпеть не могу...
   Стук в дверь.
   ВСЕ ХОРОМ. Кто это?!
   Входит девочка в красных колготках. Это Мария, шатенка лет двадцати.
   Она вся продрогла и сейчас улыбается чистой и светлой улыбкой, с волос ее капают дождевые капли. С удивлением она оглядывает стены кафе "FAST FOOD", расположенного на границе миров и времен, с некоторой детской растерянностью смотрит она и на обитателей его, "сидящих на чемоданах".
   ГАСПАР. Мария...
   МАРИЯ. Простите, но я проходила мимо. А тут...
   МАТИЛЬДА. Грузовик.
   ФРЕДЕРИК. Так неожиданно.
   ГАСПАР. И конечно, из-за поворота.
   МАТИЛЬДА. Когда уже повесят дорожный знак?..
   ФРЕДЕРИК. Никогда.
   МАРИЯ. Я так голодна, вся промокла... Но... я если вы хотите немного любви... Я чистая. Правда.
   ГАСПАР. А любви у нее до фига... Прости меня, Господь.
   ФРЕДЕРИК. На всех хватит...
   МАТИЛЬДА. И еще останется...
   ФРЕДЕРИК. Для следующих поколений...
   ГАСПАР. Значит, вот теперь как...
   МАТИЛЬДА. Правила игры меняются, что и говорить...
   Матильда отходит к стойке, берет стакан, плюет в него, протирает, наливает до краев коньяку.
   МАТИЛЬДА. Благословенна будь... (Передает стакан Фредерику.)
   ФРЕДЕРИК. Благословенна будь... (Передает стакан Гаспару.)
   Гаспар инстинктивно подносит стакан ко рту.
   ФРЕДЕРИК. Набью физиономию.
   ГАСПАР (спохватившись, передает стакан Марии). Благословенна будь, Мария Магдалена...
   Мария, удивленная таким приемом, усаживается на высокий табурет бара и, взяв стакан обеими руками, начинает пить коньяк мелкими глотками.
   За спинами героев на арьерсцене загорается надпись "McDonald's"
   Раздается характерный звонок кассового аппарата.
   МАТИЛЬДА. Свободная касса!
  
  
  
   Занавес