© Андрей Карелин 2006
  

ГДЕ-ТО РЯДОМ...

Часть I.

СВОДНЫЕ

  
   Действующие лица:
  
   Фани - жена Альберта, 42 года
   Мара - 28 лет, сводная сестра Альберта и Максима
   Йогурт - жених Мары, 38 лет
   Альберт - сводный брат, который работает в паспортном отделе милиции, 46 лет
   Максим - сводный брат, который состоит на учете в психдиспансере, 30 лет
  
  
   Мрачно. На сцене стоит ёлка. Совершенно обычная ёлка, в меру кривая. В настоящее время девушка Мара и Фаина, которую здесь все зовут Фани, перебирают игрушки, Мара несколько нахмурена, лицо Фани, наоборот, просветленное.
  
   ФАНИ. А вот эта, вот эта игрушка тебе нравится?
   МАРА. Она битая.
   ФАНИ. Мы повесим ее на елку?
   МАРА (с раздражением смотрит на елку). Вешать битые игрушки плохая примета.
   ФАНИ (совершенно не злиться на Мару, поглаживает слона с коротким отбитым хоботом). Он красивый, будет лежать в коробке, пылиться, плакать.
   МАРА (раздраженно, но с дрожью в голосе). Если хочешь, можешь взять и отметить вместе с ним Новый год.
   ФАНИ (радостно). Правда? Ты даришь его мне...
   МАРА. Зачем он мне нужен? Бери.
  
   Слышен звонок в дверь.
  
   ФАНИ. А вот и Альберт пришел! Альберт с подарками для Мары.
   МАРА. Я открою, только без меня не вешай игрушки, договорились?
   ФАНИ. Можно я сделаю тебе сюрприз?
   МАРА. Можно...
  
   Мара выходит, Фани находит осколок битой игрушки, достает клей, приклеивает осколок, вертит в руках игрушку, лезет на табуретку у ёлки.

   ФАНИ. Тебе будет грустно одному, без других игрушек. Ты должен висеть тихонько и не реветь в свой приклеенный хобот.
  

Фани тянется повыше, но в какой-то момент не рассчитывает центр тяжести и падает вместе с деревом и развешенными игрушками, грохот при этом совершенно невообразимый.

Выбегает Мара, выходит Альберт. Фани лежит ничком.

   МАРА. Боже, Фаина! Кидается к ней.
   АЛЬБЕРТ. Она жива?
   МАРА легонько хлопает ее ладонями по щекам. Ну, разумеется, она жива. Что ты такое говоришь?
   АЛЬБЕРТ тихо, но видно, что он скрывает ярость. От этого уходящего года чего-то такого и ждешь... Сначала дедушка, теперь...
   МАРА. Альберт, прекрати истерику. Она всего-навсего упала с табуретки, а не с восьмого этажа.
   АЛЬБЕРТ. Там где она падает, каждый раз полмиллиона рублей убытку.
   МАРА. Она твоя жена, Альберт!
   АЛЬБЕРТ. Жена? Я скоро застрелюсь к чертовой матери с такой жизнью.
   ФАНИ стонет. Нога. Больно.
   АЛЬБЕРТ. Перелом есть?
   МАРА. Что я - врач? С сожалением смотрит на Фани.
   АЛЬБЕРТ. Так вызови "скорую" или спроси у нее. Она врач, по крайней мере, по диплому.
   МАРА. У тебя жестокое, черствое...
   АЛЬБЕРТ. Я просто хочу знать, есть у этой дуры перелом или нет.
   МАРА. Фани, как ты считаешь, тебе нужно в больницу?
   ФАНИ. Нет, не волнуйтесь. Я просто ушибла ногу.
   АЛЬБЕРТ раздраженно. Приложи лед. Я застрелюсь с вами к чертовой матери. Приходишь домой в Новый год, а у тебя... Слава Богу, если не еще одни похороны.
  
   Выходит.
  
   ФАНИ. Он такой тревожный. Ему бы лекарств попить. Вдруг правда застрелиться. Отбери у него пистолет.
   МАРА внимательно смотрит на Фани. Какой еще пистолет у паспортиста? Ты сходишь с ума вместе с ним.
   ФАНИ. Я так боюсь его.
   МАРА. А ему хорошо. Именно от этого ему и хорошо. Только из-за того, что ты пресмыкаешься перед ним, лебезишь, это ничтожество чувствует себя комфортно... Чего ты вообще полезла на эту ёлку? Говорила же я тебе...
   ФАНИ протягивает ей в руках осколочки слона. Теперь точно нужно выбрасывать, да?
   МАРА берет в руки осколочки, идет к мусорному ведру, которое стоит в углу сцены, оглядывается на Фаину, которая всё еще смотрит на ее руку. Не нужно выбрасывать, склеим. Аккуратно кладет осколки на полку.
   ФАНИ. Вот и я говорю, что-то же должно быть хорошее под Новый год. Вот слону первую помощь окажем... А потом...
   МАРА. Что потом?
   ФАНИ. Потом и нам Бог поможет. Наверное.
   МАРА. Уходила бы ты отсюда, Фани. Обидят тебя здесь когда-нибудь...
   ФАНИ. Мне не привыкать!
   МАРА. Навсегда обидят. Уходила бы ты.
   ФАНИ. Куда ж я пойду? У меня же здесь прописка, а без нее меня с работы выгонят. Ты не бойся. Я всё стерплю.
   МАРА. Ты же медик. Чего торчишь в своей регистратуре. Там любая дура без образования сможет карточки заполнять.
   ФАНИ. Я же хирург. Я и в институте на тройки училась, потому что людей резать не могу - руки дрожат.
   МАРА. Чего в мединститут пошла?
   ФАНИ. Людям помогать. А вообще я ветеринаром хотела...
   МАРА неожиданно. Можно у тебя спросить...
   ФАНИ. Спрашивай.
   МАРА. Вот ты и Альберт уже два года живете, а детей всё нет. Вы любовью занимаетесь?
   ФАНИ. Как когда... Смущается.
   МАРА. Значит, не занимаетесь.
  
   Вбегает Альберт с бутылкой БЕЗАЛКОГОЛЬНОГО пива.
  
   АЛЬБЕРТ. Две нелепые дуры. Кому нужны эти игрушки на елке?! Ответь мне, кому?! Зеленое на зеленом. Ну вот скажи мне, кому нужно зеленое на зеленом. Еще желтое, ну, куда ни шло! Но зеленое! Ну неужели нельзя было посмотреть комплекты, где меньше зеленого?
   МАРА. Альберт, мы не покупали эти игрушки. Это игрушки, которые остались от мамы.
   АЛЬБЕРТ явно смущен. От матери? Но она никогда не наряжала при нас...
   МАРА. При тебе, Альберт. А при мне наряжала.
   АЛЬБЕРТ. Да, мама всегда хотела девочку. Ерничает. Марочка, хочешь конфетку. Марочка упала! Альбертик - марш в аптеку. Мара - мечта! Всю жизнь мечтал иметь такую вот сестренку. ­Щипает Мару за место ниже спины.
   МАРА. Лучше бы ты имел жену.

Мара явно наступила на больную тему, Фани хочет разрядить ситуацию, подходит к нему, показывает плакат.

  
   ФАНИ. Альбертик, смотри, я написала всем нам поздравительный плакатик.
   АЛЬБЕРТ смотрит на Фани, которая готовится читать написанное на плакате, неожиданно вырывает у нее из рук плакат, глядя на Мару, читает.
  
   Счастья год, год забот,
   К нам приходит, с новым счастьем!
   Пусть ветров хоровод,
   Год пошлет нам без напастей.
  
   Ай ты моя умница! А ты не подумала, что желтым по белому ни хрена не видно? Рвет плакатик.
   ФАНИ. Я перепишу. Всхлипывает носом. Я перепишу. Просто у нас другой краски не было. Я перепишу. Правда, наверное, уже в Новом году. Когда магазины откроют.
   МАРА. Да замолчите вы все. Через четыре часа новый год, а у вас те же цапанья.
   АЛЬБЕРТ. А ты, наверное, спишь и видишь себя в новом году в Турции со своим хахалем - Йогуртом!
   МАРА. Да, вижу.
   АЛЬБЕРТ в это время пьет из бутылки. Тьфу. Облился из-за тупой дуры.
  
   Уходит.
  
   МАРА. Тиранов определяет терпимость жертв. У нас у всех были разные отцы, но одна мать. Она была строга с нами. Слишком строга. Вот поэтому у вас с Альбертом и нет детей.
   ФАНИ. А что я могу?
   МАРА. Что-нибудь да можешь... Ты же врач.
   ФАНИ. Я пыталась накормить его таблетками, но он всё отшучивается. Говорит, с тобой даже если таблетку съесть, - не выйдет.
   МАРА. А ты бы подсыпала ему яду.
   ФАНИ. Господь с тобой. О чем ты говоришь?
  
   Мара кривится от боли.
  
   Что? Что с тобой.
   МАРА. Живот. Понервничала за тебя.
   ФАНИ. Съела что?
   МАРА. Это из-за Йогурта.
   ФАНИ. При чем тут Йогурт?
   МАРА. Свежим оказался. Обещал жениться. Только бы внематочной не было. Я так хочу ребенка. Мне двадцать восемь лет. Пора уже. Может, он хоть что-то изменит...
   ФАНИ. Ребенок или Йогурт?
   МАРА. Кто-то из них двоих.
  
   На инвалидной коляске и в костюме Деда Мороза въезжает Максим. У него длинные грязные волосы. В руках у него - благовония, зажженные дымящиеся палочки, источающие аромат, который слышно в зрительном зале.
  
   МАКСИМ. А почему бы нам не включить телевизор погромче? Всем было бы веселее!
   ФАНИ. Альбертик уже пришел! Какой телевизор?
   МАКСИМ. К черту Альбертика! Сегодня же Новый год! Почему мы должны мучаться без звука?
   ФАНИ. Ты же знаешь, его раздражает.
   МАКСИМ. А нас?
   ФАНИ. Кого это - нас?
   МАКСИМ. Тебя, например?
   ФАНИ. Я - как Альбертик скажет.
   МАКСИМ. А ты, Мара?
   МАРА. Мне все равно, но я могу помочь инвалиду.
  
   Подходит к телевизору, включает его на полную мощность. Идет какая-то дрянь, вроде новогоднего "Огонька".
  
   МАКСИМ встает из инвалидного кресла. Черт, а еще можно устроить гонки.
   МАРА. По вертикали?
   МАКСИМ. По диагонали! Я увезу тебя в Страну Лапландию! Ха-ха-ха! Черт возьми.
  
   Сажает Мару в коляску и начинает возить ее по комнате.
  
   Фани втягивается в игру.
  
   ФАНИ кричит. Я так и не могу понять, зачем вам это инвалидное кресло? Разве у дедушки была инвалидность?
   МАРА. Не было!
   ФАНИ. Тогда зачем?
   МАРА. Чтобы жить в нем!
  
   Они веселятся, пока в дверь не начинают звонить. Слышится недовольный взвизг Альберта из ванной. Входит Йогурт. На его лице какое-то подобие бороды.
  
   ФАНИ. А я всегда говорила, что ёлка падает к приходу гостей!
   МАРА. Это ты с ёлки упала! Значит, это ты падаешь к приходу гостей. Бросается на шею к Йогурту. Пришел! Любимый пришел!
   МАКСИМ. Поспел, черт тебя подери, до Нового года. А говорил: "Ждите к православному Рождеству".
   МАРА не глядя на боль, заливается смехом. Здравствуй, солнышко! Что это за дрянь на лице?
   ЙОГУРТ. Вы не поверите. Я сегодня обошел два театральных вуза, пять ночных клубов, но нигде не нашел костюм Деда Мороза. Вот пришлось мочалку на морду нацепить. Смешно?
   МАКСИМ. Смешно! А ты в какой-нибудь чертов магазин зайти не пробовал?
   ЙОГУРТ. В магазине деньги чертям надо платить!
   ФАНИ. Все равно! - Смешно! Браво, браво! Хлопает в ладоши.
   ЙОГУРТ. Видишь, Мара? - Дамам нравится!
   МАРА. Вот и разведи Фани с ее Альбертом и женись на ней!
   ЙОГУРТ. Я жениться ни на ком не собираюсь. Я еще молодой.
   ФАНИ. Ох, Йогурт! Тебе уже тридцать восемь. Ты о наследнике не задумываешься?
   ЙОГУРТ. А что у меня наследовать? Долги? Нет, я плодить нищих, как я сам, не намерен.
   МАКСИМ. Что-то ты раньше о бедности не плакался. Или сегодня уже пешком, чертяга, пришел?
   ЙОГУРТ. Приехал, можешь посмотреть, под окнами стоит. Только похоже и его придется за долги отдать, если Бог не поможет...
  
   Мара нахмурилась, отошла от Йогурта, взяла с полки осколки разбитого слона, вертит в руках.
  
   ЙОГУРТ. Представляете себе, иду я в день отъезда по улице, а навстречу мне... Кто бы вы думали?
   МАРА. Бог, наверное, который обещал помочь! Грустно смеется.
   ЙОГУРТ. Выпей анальгин, ты злая. Продолжает рассказывать. А навстречу мне Сережка Кухтин, который сейчас "Лото-миллион" ведет. Рассказал я ему про то, что дела стали криво идти. Он говорит: хочешь, помогу, как ты мне раньше помогал? - Достает из кармана пустой билет и говорит - заполняй шесть чисел. Гран-при не обещаю, но на пару тысяч баксов поднимешься.
   МАРА. Йогурт, сегодня же розыгрыш!
   ЙОГУРТ. В том-то и дело! Я конечно мог бы отметить выигрыш где-нибудь в другом месте, но...
   ФАНИ. Йогурт, но вы поняли, что без любимой женщины... смотрит на Мару вам этот выигрыш просто будет не в радость.
   ЙОГУРТ. И в этом, конечно, тоже есть своя правда. Но главное! Главное - то, что билет-то я потерял.
   МАРА. Как?!
   ЙОГУРТ. По-крайней мере, мне казалось это в самом начале. Но потом я вспомнил, что билет засунул во внутренний карман костюма, который оставил здесь... Мара, ну чего ты хмуришься? Я про тот костюм с зеленым отливом...
   МАКСИМ. Мне казалось, что ты этот чертов костюм подарил дедушке.
   ЙОГУРТ. Конечно, но, во-первых, не подарил, а проиграл. Помнишь, мы с ним поспорили, кто победит на выборах в Чечне? Мара, помнишь?
   МАРА. Не припоминаю...
   ФАНИ. Бедный дедушка...
   ЙОГУРТ. Ничего себе бедный. Отхватил себе костюм за триста долларов - бедный!
   МАРА. Ты хочешь забрать его?
   ЙОГУРТ. Да нет же! Я просто хочу достать билет из кармана, а там пусть носит триста лет...
  
   Начинает оглядывать комнату.
  
   Дед, выходи, я тебе коньяк молдавский привез!
  
   Все переглядываются.
  
   МАРА. Йогурт, а дедушки нет.
   ЙОГУРТ. Как всегда пошел к своему недобитому сталинисту Парфенову "козла" забивать.
   ФАНИ. Боже, что сейчас будет...
   МАКСИМ. Надо быть откровенными. Дедушка умер.
   ЙОГУРТ. Как умер?.. Я имею в виду, как это случилось?
   МАКСИМ (встает и медленно идет к Йогурту). Это произошло двадцать третьего. Чертов денек. Сразу после того, как ты уехал в свою заграницу. Вы накануне много выпили.
   ЙОГУРТ. МЫ накануне много выпили.
   МАКСИМ. Ладно... Мы много выпили. Ночью он мне приснился, а утром я встал, и мы пошли завтракать. Поправить чертову голову надо было. И вот он чокнулся со мной, опрокинул стакан. Максим начинает показывать, как всё было, выглядит всё это очень "живописно". Вот так вот он опрокинул стакан в себя, а потом начал дышать так, как будто ему кишки ошпарило... Потом вот так вытаращился на меня, как рыба, которой воздуха не хватает, потом начал об пол вот так вот ногами тереть. Потом сполз с табуретки под стол, похрипел еще немного... И только потом уже умер и выронил из руки стакан.
   ЙОГУРТ. Как-то год заканчивается нелепо. Сначала Туркменбаши, теперь дедушка.
   МАКСИМ. Да уж. Эрос и смерть...
   МАРА. Максим, перестань, это же был дедушка... Вечно ты со своими странностями...
   МАКСИМ. С этими странностями не только я, но и все нормальные художники, писатели, музыканты мира! Эрос и Смерть - вот две великие вещи в душе творца. Жаль, что я не успел сыграть на дедушке.
   ЙОГУРТ. Что ты имеешь в виду?
   МАКСИМ. На каждом человеке, который идет туда, можно сыграть, как на скрипке. Вам этого не понять.
  
   Входит Альберт, у него в руках полотенце.

   АЛЬБЕРТ. Какой идиот включил телевизор? Знаете же, что меня это раздражает, особенно, когда бреюсь! Замечает Йогурт. Здравствуй, фирмач!
   ЙОГУРТ. Мои соболезнования, Альберт.
   АЛЬБЕРТ. А! Тебе уже сказали. Смешно, правда?
   МАРА. Это кощунство так говорить! Он был нашим дедом!
   АЛЬБЕРТ. Он так всем надоел. Только и ползал за всеми: "Ты забыл выключить свет, намотало целый киловатт!" Был помешан на этом счетчике, а сам на водку денег не жалел. Старый козел.
   ФАНИ. Ты так всегда хорошо к нему относился, а когда он умер...
   АЛЬБЕРТ. Потому хорошо и относился, что был живой. А мертвым всё равно. Вот теперь и говорю о нем всё, что накопилось.
   ГОЛОС КУХТИНА. Итак первый шар номер 31!
   ЙОГУРТ. Я загадал на дату своего дня рождения - 31 октября 1968 года - 31, 10, 19, 6 и 8... Где этот костюм?! Начинает оглядываться по сторонам.
   ФАНИ. Ты только не очень расстраивайся, Йозеф, но кроме твоего зеленого костюма у дедушки не было хорошей одежды для похорон.
   ГОЛОС КУХТИНА. Вслед за ним мы встречаем шар с номером 10!
   ЙОЗЕФ. Ты хочешь сказать, что его закопали...
   АЛЬБЕРТ. Ха, если бы закопали.
   МАРА. Его похоронили в твоем костюме... Больше просто было не в чем. Всё.
   ГОЛОС КУХТИНА. Номер 19!
   ЙОГУРТ. А где его похоронили?
   АЛЬБЕРТ. В Кремлевской стене.
   ЙОГУРТ. Мне сейчас не до шуток, от меня бабки уплывают, между прочим.
   МАРА. Дедушку кремировали.
   ЙОГУРТ. Зачем?
   АЛЬБЕРТ. Видишь ли, дорогой Йозеф, когда ты уезжал, то забыл оставить достаточно денег, чтобы его похоронили заживо, в смысле, целиком, на каком-нибудь хорошем и уютном кладбище.
   ЙОГУРТ. И никто из вас не догадался достать из его кармана лотерейный билет?!
   МАКСИМ. Да, черт возьми, что ты несешь?
   АЛЬБЕРТ. Заткнись, ты! Йогурту. Просто никому из нас не пришло в голову шарить у покойника по карманам!
   ГОЛОС КУХТИНА. Номер шесть!..
   АЛЬБЕРТ. Я сейчас с ума сойду, вы сожгли его вместе с моим лотерейным билетом...
   ГОЛОС КУХТИНА. И те, у кого восьмерка составила компанию всем объявленным ранее номерам, стали обладателями десяти тысяч долларов.
   АЛЬБЕРТ. Десять тысяч долларов! А кто говорил, что неприлично хоронить дедушку в его пижаме, когда я предлагал сдать костюм в комиссионку.
   МАРА. Хорошо, если ты так хочешь, это была я.
   АЛЬБЕРТ. Нет, Мара, ты только начала поддакивать. "Давайте по-людски! Давайте по-людски!" А кое-кто чуть собственным языком не задавился, когда я предложил...
   МАКСИМ. Ага, это был я. Я сказал, что дедушка будет себя неловко чувствовать, если его будут... Короче, как чертового алкаша!
   АЛЬБЕРТ. Конечно... Я каждый день слышу эти истории. Умирают, как собаки, но хотят, чтобы если не в жизни, так в смерти у них всё было по-человечески...
   ФАНИ. Перестаньте! Как вам не стыдно. Альбертик, ты же сотрудник правоохранительных органов. Как ты можешь?!
   АЛЬБЕРТ смотрит на нее с невыразимой ненавистью. Как я могу? Сейчас тебе вот этот парень скажет спасибо за твою дебильную нравственность.
  

Все смотрят на Йогурта.

Тот облизывает пересохшие губы, смотрит на часы, встает, упираясь руками в колени.

   ЙОГУРТ. Есть две новости. Одна смешная, вторая - страшная.
   АЛЬБЕРТ. Лучше промолчи.
   ЙОГУРТ. Начну со смешной. Я купил в Турции дедушке зажигалку.
   МАКСИМ. Знаете, а он мне сегодня снился опять... Вот, черт.
   АЛЬБЕРТ. Да заткнись ты, кретин. Давай страшную.
   ЙОГУРТ. Страшная. Меня тормознули на украинской таможне и отобрали половину товара. Если вы не понимаете, сколько там было, скажу откровенно - много.
   МАКСИМ. Больше, чем забрал чертов дедушка?
   ЙОГУРТ. В два раза, но вы же знаете, я - птица Феникс. С меня не убудет. Нырнул - через пару лет вынырнул, но мои друзья... Они такие нервные люди. На границе они меня уже ждали. Естественно, они предъявили мне кое-какие аргументы.
   МАРА. Да не тяни!
   ЙОГУРТ (подходит к ней, говорит членораздельно). Они ждут у подъезда. Я не могу выйти отсюда.
   МАРА. Значит, ты приехал не для того, чтобы меня повидать?
   ЙОГУРТ. Мара, я приехал, конечно, и для этого тоже...
   МАРА. Всё ясно...
   ЙОГУРТ. Да что тебе ясно? Меня убить могут, а ты "Я-яясно!"
   ФАНИ. Давайте позвоним в милицию. Должны же они как-то отреагировать.
   МАКСИМ. В милицию? (Начинает истерично хохотать, показывая пальцем на Альберта). Вот она твоя милиция! Вот она твоя чертова милиция!
  

Снова помехи телевизора. Слышны голоса.

   ГОЛОС ГУНДОСОГО ВЕДУЩЕГО. И мы прерываем новогоднюю программу Столичного телевидения, чтобы сообщить вам последние новости о судьбе трехлетней жительницы нашего города Светланы П. Сегодня утром на улице Асаналиева в нашем городе произошло неслыханное по своей жестокости и дерзости преступление. Как показали свидетели происшествия, к девочке, которую на три минуты оставил возле подъезда отец, подошел мужчина в костюме Деда Мороза. Отец девочки, известный в городе предприниматель, вернувшись к машине, не нашел своего ребенка. До пяти часов дня, пока не было найдено тело девочки, сумма вознаграждения за живого ребенка составляла тридцать тысяч долларов. Сейчас она, по словам убитого горем отца, составляет в три раза больше... На этот раз за голову убийцы в костюме Деда Мороза.
   АЛЬБЕРТ. Сейчас эти ублюдки совсем с ума посходили. Полнолуние. Вот какая-то тварь и бесится.
   МАКСИМ. Почему ты называешь его ублюдком?
   АЛЬБЕРТ. А ты, может быть, сопереживаешь этому садисту?
   МАКСИМ. Сопереживаю больше, чем ты думаешь!
   АЛЬБЕРТ. Интересно, почему же ты ему так сопереживаешь?
   МАКСИМ. Потому что здоровый человек такое не сделает, а значит он болен. И его нужно жалеть. А ты здоров! И от таких как ты...
   АЛЬБЕРТ. Что? Что от таких, как я?!
   МАКСИМ. От таких как ты воняет!
   АЛЬБЕРТ. Вы посмотрите на этого пациента психдиспансера! От него пахнет благовониями, но он не может заработать себе на кусок хлеба! Он сидит на моей шее и скупает все эти чертовы палочки, которыми уже провонял весь дом...
   МАКСИМ. Ты ничего не понимаешь! Это религия Древнего Египта! Книга Мертвых - путь к просветленному бессмертию.
   АЛЬБЕРТ. Ну-ка, ну-ка... И многих ты уже просветил.
   МАКСИМ (растеряно смотрит на Мару и Фани). Что тебе надо от меня?
   ФАНИ. Альбертик, может быть, лучше...
   АЛЬБЕРТ (вызверяясь на Фани). Лучше? Лучше было бы всем три года назад, если бы я сдал этого психа в закрытое отделение "Новинок"!
   МАРА. Что вы, в самом деле, перед Новым годом, как собаки?!
   АЛЬБЕРТ. Кстати, о собаках. Пусть этот кретин объяснит, куда делся Тузик после дедушкиной смерти.
   МАРА. Да боже мой! Ты сейчас на него всех собак повесишь! Скажи еще, что он украл собаку, которой лет было больше, чем дедушке.
   МАКСИМ. Я ее украл.

Фани кричит от испуга, Мара закрывает лицо руками, Альберт ошарашен.

   АЛЬБЕРТ. Что ты сказал?
   МАКСИМ. Помните, как он чертовски страшно выл после дедушкиной смерти. Я знаю, я читал. Его душа просилась вслед за его душой. Вот я и...
   АЛЬБЕРТ. Что ты?
   МАРА. Ты же знаешь, что он сочиняет!
   АЛЬБЕРТ. Он не сочиняет, его не было в крематории! Где ты был, Максик? Расскажи старшему братику!
   МАКСИМ. Я был там, только в самом цеху...
   ФАНИ. Макси, что ты там делал?
   МАКСИМ. Я попросил машинистов предать огню Тузика вместе с дедушкой... За чертову бутылку водки!
   АЛЬБЕРТ. Предать... огню...
   ФАНИ. Ты же просто бредишь... Ты же не сделал этого? Баю... бай.
   АЛЬБЕРТ. Они что, засунули в печь живую собаку?
   МАРА. Живот болит.
   АЛЬБЕРТ. Да подожди ты со своим животом! Отвечай мне, Максим!
   МАКСИМ. Он сам умер! Он выл, выл. Потом, я вывел его погулять. А он подошел к этой чертовой трансформаторной будке. Ну, "Не влезай убьет". Рабочие оставили ее открытой... Не знаю, почему. Чертовы разгильдяи. Он подошел и еще так обернулся ко мне, словно спрашивая, заходить ему или не заходить? Я хотел позвать его, но его глаза... Такие глаза бывают только у тех, кто мысленно уже за этой чертой. Только у тех, кто уже вписан в Великую Книгу Мертвых. И я... я сжалился над ним.
   АЛЬБЕРТ. Само милосердие во всем его кошмарном виде!
   ЙОГУРТ смотрит на телефон, он начинает звонить, Йогурт снимает трубку. Алло? Не надо. Не жгите машину!!! Дайте мне еще полчаса. До нового года я улажу вопрос. Что?.. Кладет трубку. Они дали мне час...
   ФАНИ. Йозеф, миленький, я позвоню маме и спрошу, что нужно делать в таких случаях...
   АЛЬБЕРТ. Только твоей мамы здесь не хватало! Ну, чего ты не звонишь, звони!
  

Фани набирает номер, набирает снова и снова, Йогурт садится возле упавшей ёлочки и охватывает голову руками...

СЦЕНА 2

Фани продолжает набирать номер.

   АЛЬБЕРТ. Что? Не можешь дозвониться своей мамочке?.. Бедняжка! А хочешь я тебе скажу, почему?
   ФАНИ. Почему, Альбертик?
   АЛЬБЕРТ. Потому, что она такая же дура, как и ты!.. Ей наверняка позвонила какая-то старая маразматичка подруга, работавшая в соседнем цеху по производству микросхем для походных термосов и сейчас она говорит твоей идиотке: "О, боже, моя дочурка вчера пришла домой вдребезги пьяная, бедная девочка, ее опять бросили, за сорок лет третий раз!" А твоя клуша: "Ай-ай-ай! Да-да-да!" А эта чокнутая специалистка по термосам: "А как же жить, что же делать? У нее начинается плановый ежеквартальный запой!" А твоя клуша: "Ай-ай-ай! Да-да-да! Ты знаешь, хорошо травками".
   ФАНИ. Альбертик! Я тебя очень люблю, но разве твоя мама не разговаривала по телефону?!
   АЛЬБЕРТ. Разговаривала! Каждый божий год! Ей звонила такая вот дура, типа твоей клуши и говорила: "С Новым годом!" На эту фразу мамы еще хватало и она только дружелюбно и злобно сопела по телефону. А потом клуша на другом конце провода говорила: "А вы знаете, что у меня стряслось?" И тут мамочку прорывало: "Да не знаю и знать не хочу! Срать я хотела на то, что у вас случилось!" И вот была экономия: вместо пятидесяти минут разговора - двадцать секунд.
   МАРА. Альберт, для чего этот монолог?
   АЛЬБЕРТ. И ты... Ты же любила мать. Вам... Вам всем слабакам до нее далеко. Ты с твоими болями в животе - трахаться надо трезвыми, чтобы не болело потом в животе!
   МАРА. Что ты несешь? Как ты смеешь!
   АЛЬБЕРТ смотрит на Максима. А этот кретин! Собаку вместе с Йогуртовым лотерейным билетом в печь засунул и сидит, блядь, рассуждает о высоких материях! Эта собака бы вместе с ее депрессией тебя пережила!
   МАКСИМ. Хватит с меня! Делает страшное лицо, оглядывает всех по очереди. Когда я смотрю на таких, как вы, я так хорошо понимаю серийных убийц с любыми убеждениями. Выходит. Слышно, как открывается дверь. Тут же захлопывается. Максим возвращается. Там на площадке какие-то люди с чертовой канистрой бензина. Выходит, но уже в другую сторону.
   АЛЬБЕРТ. Ишь, засели там какие-то подонки. Пытаются отобрать отца у ребенка.
   ЙОГУРТ. Какого отца, у чьего ребенка?
   МАРА. Альберт, не смей!
   АЛЬБЕРТ. Я сам, один с ними разберусь, если ты уже наложила в штаны! Фани, где мой пистолет?!
  

Фани с испугу роняет трубку.

  
   Да перестань ты дозваниваться своей дегенератке! У ее калеченной подруги, наверное, вся семья запила, и она их всех кодирует по телефону!!
   ЙОГУРТ. Их пистолетом не испугаешь. Они, если надо, и автомат смогут достать...
  

Альберт выходит, открывает дверь. Возвращается.

  
   АЛЬБЕРТ. И достанут... И что? "Лучше жить стоя, чем умереть на коленях!" Так говорила моя мама.
   МАРА. Она много чего говорила! И Максиму, который теперь лечится у психиатра, это совсем не помогло!
   АЛЬБЕРТ. Сильные матери для сильных людей... Он сжимает виски ладонями, словно принимает какое-то очень важное решение. Водки мне. Стакан. Полный.
   МАРА. Ты можешь умереть, Ал. "Торпеда" среагирует на твой стакан скачком давления.
   АЛЬБЕРТ. Я подлодка "Курск". Во мне готова взорваться торпеда! Я не буду стучать и подавать знаки "SOS". Я просто крякну! Идите к черту полгода трезвости.
  

Фани подносит стакан.

   МАРА. Лично я не собираюсь смотреть на то, как ты умираешь. Уходит.
   ФАНИ. Даст бог, всё обойдется, Альбертик, но мама говорила, что если выпить при активированной торпеде...
   АЛЬБЕРТ. Пошла вон...

Альберт и Йогурт остаются одни.

   ЙОГУРТ. Что ты взъелся на них, они же ни в чем...
   АЛЬБЕРТ. Вот так вот, друг мой, я избавил нас от лишних ушей, глаз и других не нужных органов.
   ЙОГУРТ. Знаешь, мне как-то не до юмора...
   АЛЬБЕРТ. Слыхал, что Мара беременна?
   ЙОГУРТ. От кого?
   АЛЬБЕРТ напевно. От тебя.
   ЙОГУРТ. Ну, я не знаю, есть же какой-то вакуум... Я дам денег. Долларов тридцать.
   АЛЬБЕРТ. Ты их сначала получи.
   ЙОГУРТ. Как?
   АЛЬБЕРТ. Знаешь, нам всем так пошло мешают другие люди. Мне, например, жена и брат. Тебе - надоевшая любовница и ребенок, которого ты не хочешь.
   ЙОГУРТ. Кто тебе сказал, что не хочу?
   АЛЬБЕРТ. Никто. Я знаю, что если женщину любят, то от нее хотят ребенка. Прости. Мне сорок шесть. Фани - сорок два. Наверное, именно без детей мы пришли к тому, что ненавидим друг друга.
   ЙОГУРТ. Зачем ты мне все это говоришь?
   АЛЬБЕРТ. Десять процентов за идею.
   ЙОГУРТ. Десять процентов чего и от чего?
   АЛЬБЕРТ. Ты помнишь этот репортаж о девочке, которая...
   ЙОГУРТ. Убийца дед-мороз... ну и что?
   АЛЬБЕРТ. По-моему, Максим чем-то похож на фоторобот, который мы видели по телевизору.
   ЙОГУРТ. По-моему, там показали физиономию дедушки Мороза.
   АЛЬБЕРТ. По-моему, потерпевшей стороне это будет неважно. У гнева глаза гораздо больше, чем у страха.
   ЙОГУРТ. Да тебя поднимет на смех студент первого курса Академии милиции!
   АЛЬБЕРТ. Хоть Министр МВД! Деньги мы получим от отца убитой девочки. В горячке он поверит во все!
   ЙОГУРТ. Да как тебе не стыдно. Это же твой родной брат!
   АЛЬБЕРТ. Сводный.
   ЙОГУРТ. Вы же так раньше дружили.
   АЛЬБЕРТ. Никогда мы не дружили, особенно, когда он сошел с ума и начал мочить детей в костюме Деда Мороза. Ехидно улыбается.
  
   Альберт делает глоток из стакана.
  
   Вот, паршивка, она всё-таки налила туда водки! А раньше наливала воды. Теперь, видишь ли, уже не боится, что я умру!
   ЙОГУРТ. Почему тебе нельзя пить?
   АЛЬБЕРТ. Видишь ли, чтобы как-то отдохнуть от этих рож, я сильно поддавал, пока мне не приснилась бородатая рожа доктора Сайкова... Ой! Потекло тепло по венам...
   ЙОГУРТ. Дай и мне!..
   АЛЬБЕРТ. Поищи бутылку, я налью тебе в другой стакан...
  
   Йогурт опускает протянутую руку.
  
   Не обиделся? Я просто терпеть не могу лишних контактов с людьми. Даже старшим по званию руки не подаю...
   ЙОГУРТ. Как ты с такими убеждениями пошел в милицию?
   АЛЬБЕРТ. Как пошел? А ты думаешь, что в милиции только деревенское быдло служит?
   ЙОГУРТ. Да нет. Ничего я не думаю.
   АЛЬБЕРТ. Я, между прочим, закончил школу по классу скрипки. Сыграем партию по моим нотам?
   ЙОГУРТ. Я всё еще надеюсь, что ты шутишь...
   АЛЬБЕРТ. Скажи, ты мечтаешь о чем-нибудь?
   ЙОГУРТ. Случается.
   АЛЬБЕРТ. О какой музыке ты мечтаешь на своих похоронах?
   ЙОГУРТ. Чего?!
   АЛЬБЕРТ. Я мечтаю, чтобы у меня на похоронах звучала песня "The new day is began". Напевает. Ля-ля... ля-ля-ля-ля... ля-ля... ля-ля...
   ЙОГУРТ. А я хочу хит Дибилана.
   АЛЬБЕРТ его просветленное лицо меняется, словно ему сказали о внутренностях крысы. Зачем?
   ЙОГУРТ. Чтобы никто ко мне не пришел. Не хочу, чтобы меня мертвого видели эти, с канистрой.
   АЛЬБЕРТ. Разумно. Но лучше всего этого не допустить. Кто будет звонить?
   ЙОГУРТ. А почему я?
   АЛЬБЕРТ. Давай бросим жребий. Но мне казалось, что это тебя ждут "друзья".
   ЙОГУРТ. Не надо ничего бросать. Какой там был номер?
   АЛЬБЕРТ. Записывай!
   ЙОГУРТ. Пишу.
   АЛЬБЕРТ. Ноль... два.
   ЙОГУРТ. Издеваешься, сволочь? Я спрашиваю номер отца!
   АЛЬБЕРТ. Можно позвонить и в милицию.
   ЙОГУРТ. Но тогда все деньги заберут...
   АЛЬБЕРТ. Правильно, все это быдло из деревень заберет деньги, которые нужны тебе.
   ЙОГУРТ. Ты запомнил мобильный телефон ее отца?
   АЛЬБЕРТ. А что мне будет, если я его запомнил?
   ЙОГУРТ. Я дам тебе штуку баксов.
   АЛЬБЕРТ. Смутно помню только первую цифру. Кажется, это была цифра 6...
   ЙОГУРТ. Две штуки баксов.
   АЛЬБЕРТ. Вторая - то ли восемь, то ли семь.
  

Внезапно за окном что-то взорвалось. В эту же минуту телефон в руках Йогурта зазвенел.

   ЙОГУРТ. Алле? Да, слышал... Выглядывает в окно. Зачем?! Я же сказал, что отдам деньги! Да отдам я! Только выньте из бензобака этот чертов шнур! Ну, я прошу вас! Еще полчаса... Хорошо... Хорошо.
  

Он сбрасывает звонок.

   Слушай ты, легавое отродье, или ты сейчас назовешь мне этот чертов номер, или я...
   АЛЬБЕРТ. Или ты включишь телевизор и дождешься, когда эту киношку будут показывать второй раз... Правда твоя машина успеет сильно пострадать...

Вбегает Мара.

   МАРА. Йогурт, там какие-то хулиганы...
   ЙОГУРТ. Можете вы подождать или нет?!!
   МАРА. Хорошо. МЫ подождем... Выходит.
  

Йогурт включает телевизор.

  
   ГУНДОСЫЙ ГОЛОС ВЕДУЩЕГО. Вчера в шесть утра по багдадскому времени казнен бывший президент Ирака Садам Хусейн.
   АЛЬБЕРТ. Почему они не говорят о предстоящей казни Йозефа Ковальски?
   ЙОГУРТ. Тридцать тысяч долларов.
   АЛЬБЕРТ. Половина. Сорок пять тысяч.
   ЙОГУРТ. Согласен.
   АЛЬБЕРТ. 666 33 66.
   ЙОГУРТ. Так просто?
   АЛЬБЕРТ. Бриллиантовый номер. Просто, как всё гениальное. Звони.
   ЙОГУРТ набирает номер. Алло. Добрый вечер. С наступающим вас. У меня есть информация об убийце вашей дочери. Вы готовы заплатить мне деньги, если я выдам вам преступника? Кто он? Смотрит на Альберта.
   АЛЬБЕРТ. Состоит на учете...
   ЙОГУРТ. Он состоит на учете в психоневрологическом диспансере. Сегодня пришел домой, руки в крови чуть не по локоть. А потом нам показали этот ролик по телевизору... И мы сразу узнали фоторобот. Это он, приезжайте, смотрите.
   АЛЬБЕРТ. Родственники!
   ЙОГУРТ. И еще, у него есть родственники.
   АЛЬБЕРТ. Не трогать.
   ЙОГУРТ. Они просили их не трогать. И вообще... Срывается и истерично кричит. Вы даете какие-то гарантии?!.. Да... Хорошо... Хорошо... Хорошо...
  
   Кладет трубку.
  
   АЛЬБЕРТ. Что сказал?
   ЙОГУРТ. Просил выслать его фотографию по Интернету и электронный адрес, на который можно выслать номер счета на предъявителя и код... В случае, если это он. Сейчас сбросит адрес.
   АЛЬБЕРТ. Ты умеешь пользоваться Интернетом?
   ЙОГУРТ. Плохо. Я вообще не люблю компьютер.
   АЛЬБЕРТ. Это из-за твоего высокого интеллекта. Сейчас организуем! Максим!
  
   Входит Максим. Одновременно раздается сигнал поступившей эсэмэски.
  
   МАКСИМ. Чего тебе?
   АЛЬБЕРТ. Когда мобильник купишь?
   МАКСИМ. На черта он мне?
   АЛЬБЕРТ. Звонили только что. Посылал заявку на "Евровидение"?
   МАКСИМ удивленно. Посылал.
   АЛЬБЕРТ. Ну, вот. Сказали, что приглашают тебя на отборочный тур. Нужна твоя рожа прыщавая. По компьютеру вышлешь. Вот адрес. Йогурту. Дай ему.
   МАКСИМ. А чего адрес такой странный?
   АЛЬБЕРТ. А я - что? Билл Гейтс? Посылай свою харю, давай. Ксюшей Ситник будешь.
   МАКСИМ. Я бы с Фани так классно выступил! У нас с ней номер есть - "A house of rising sun" - на мужской и женский голоса.
   АЛЬБЕРТ. Вот и пошли две фотографии. Напиши: "Выяснилось, что исполнителей двое". Кидает взгляд на Йогурта. Тот - чуть не крякнул.
   МАКСИМ. Хорошо, я напишу.
   АЛЬБЕРТ. Да, они сказали, что перечислят деньги на дорогу. Ты там посмотри, номер счета. Они на твой адрес перешлют. А я завтра сниму деньги. У тебя ж паспорта нет?
   МАКСИМ. Нет. Я потерял в крематории.
   АЛЬБЕРТ. А знаешь, чего потерял?
   МАКСИМ. Чего?
   АЛЬБЕРТ. Потому что дебил.
   МАКСИМ. Черт! Повезло-то как! Прославлюсь теперь. Кидается к Альберту обниматься.
   АЛЬБЕРТ. Конечно, прославишься!
   МАКСИМ. Спасибо, Альбертик. Будешь гордиться братухой.
  
   Выбегает. Йогурт обхватывает голову руками.
  
   ЙОГУРТ. Ну, ты и сволочь.
   АЛЬБЕРТ. Я - хитрая сволочь. И это главное. Теперь соблюдем двусторонний интерес. Ты получишь деньги, а я избавлюсь от этой дуры. Берет стакан в руки. Что-то на спиртное потянуло. Блин, сорвусь опять.
  
   Слышен шум. Вбегает Максим, он немного хромает.
  
   АЛЬБЕРТ чуть не поперхнулся водкой. Отправил?
   МАКСИМ увидев его со стаканом в руках. Тебе же нельзя!
   АЛЬБЕРТ. Такой день - можно.
   МАКСИМ. Отдай, дурак! Помрешь!
   АЛЬБЕРТ. Ладно, ладно, я не буду. Отправил?
   МАКСИМ. Отправил. Вот номер счета. Странные они какие-то.
   ЙОГУРТ. Почему?
   МАКСИМ. Написали: "Безопасность семьи гарантируем. Ждите перевода".
   АЛЬБЕРТ. Ну, чего тут странного. Сумма, наверное, большая. Вот и закажут для нас в банке охрану. А ты чего хромаешь-то?
   МАКСИМ. В коридоре эта лампочка перегорела.
   АЛЬБЕРТ. Вот, черт. Кстати, ты чего это чертыхаться перестал?
   МАКСИМ. Хорошие события делают хорошими и людей!
   АЛЬБЕРТ. Ну, иди. Максим выходит. Это он верно сказал. Хороший дурак - это мертвый дурак. Йогурту. А лампочку я завтра на лестнице выкручу... Что-то мне плохо. Видно водка не в ту глотку пошла. Ложится. Ты смотри. Не надери меня с деньгами-то.
   ЙОГУРТ. Не надеру...
  
   Альберт делает несколько глубоких вдохов и вдруг его дыхание обрывается.
  
   Входит Мара.
  
   МАРА. Напился, снова будет требовать водки среди ночи. Где я ему ее возьму...
   ЙОГУРТ. Чего это - ты? У него жена есть. Пусть она и покупает.
   МАРА. Уехала Фани.
   ЙОГУРТ. Куда?
   МАРА. Она сегодня сама не своя. Он на нее уже каждый день кричал. Налила ему водку и уехала к маме, в Речицу.
  
   Йогурт подходит к кровати.
  
   МАРА. Через три часа Новый год, а у нас всё по-старому. Каждый раз так. Все не как у людей. Йозеф, знаешь, я так тебя люблю. Ты только послушай меня. Только не перебивай. Знаешь, у меня...
   ЙОГУРТ. У тебя брат умер.
   МАРА. ...Да послушай же ты меня! У меня ребенок будет.
   ЙОГУРТ. Ты что - не слышишь?! Какой к чертовой матери ребенок? Человек умер!
   МАРА. Да знаю я! Он нас так всех замучил! А она врач, она знает, как сделать так, чтобы не мучаться. Никому. Она добрая.
   ЙОГУРТ. Ты... знала?
   МАРА. Да! Она теперь вернется к маме! Максимку мы отдадим в интернат для таких, как он...
   ЙОГУРТ достает телефон. Алло! "Скорая"? Радужная, 33, квартира 12. Человек умирает.
   МАРА. Да он умер всё равно уже!
   ЙОГУРТ. Какая ты... Это же твой брат!
   МАРА. Сводный! А у меня от тебя ребенок будет. Мой родной. У меня сбережения есть. Мы долги отдадим... Мы здесь будем жить. Здесь же три комнаты. Мама в исполкоме работала. Кидается на колени. Только не уходи. Я прошу тебя.
  
   Звонок в дверь.

   ЙОГУРТ. Это "Скорая"... Надо открыть.
   МАРА. Разве они помогут?
   ЙОГУРТ. Помогут.
  
   Слышен голос Максима за сценой

   МАКСИМ. Я открою!
  
   Звук открытой двери сливается с хлопком, похожим на хлопок "Шампанского".
  
   МАРА наверное, всё понимает, а может быть, видит что-то в глазах Йогурта, что-то о чем говорил Максим, про великую "Книгу мертвых", то, что расставляет всё на места. Я... пойду посмотрю?
   ЙОГУРТ. Иди.
  
   Мара выходит. Еще дважды открылось "Шампанское". Слышны шаги вниз по лестнице. И вдруг, словно фейерверк, на улице взорвалась машина.
  
   ЙОГУРТ оставшись один, подходит к окну. Уехали. А про меня все забыли... Оглядывается на тело Альберта. Бедный, бедный Альберт. Ты не знал в своей жизни радостей. Но погоди, дядя Альберт, мы отдохнем... Мы отдохнем.
  

ЗАНАВЕС